Обратная связь

Сергей Шишкарев: «Президент повернулся и говорит: «С норвежками — это было круто!»

Российский гандбол в последние годы на подъеме. Победа нашей женской сборной на Олимпийских играх 2016 года многократно увеличило интерес общества к этому виду спорта, а системная работа руководства Федерации по развитию гандбола в России, которую начал в 2015 году новый президент ФГР Сергей Шишкарев, приносит сегодня свои крупные плоды.

Все больше интерес к гандболу в регионах, появляются новые команды, становятся сильнее Лиги, Россия — в числе топ-стран и в еврокубках, и в соревнованиях с участием сборных команд. Проблем ещё много, без них не бывает прогресса, однако сделано уже очень много. 7 апреля исполнится 6 лет как российским гандболом управляет Сергей Шишкарев. Повод подвести промежуточные итоги. И поговорить, пользуясь случаем, о многом, о разном. Благо, человеческая и профессиональная многогранность Сергея Николаевича к этому располагает. 

 

— Сергей Николаевич, понятно, что гандбол вы смотрите постоянно. А каким было самое неожиданное место, где Вам пришлось следить за каким-нибудь матчем?

— Да, был случай (улыбается). При незабываемых обстоятельствах. Южный полюс, 16 декабря 2018 года. Шел женский чемпионат Европы. Во время групповой стадии я был вместе с командой, а когда мы подошли к финальному матчу с Францией, улетел в Антарктиду. А там какая связь?! Вообще ничего, работает только «Иридиум» (глобальная система спутниковой связи – прим. ред.). Минута разговора — 10 долларов. А я постоянно звонил, узнавал подробности — как мы подходим к матчу, какие сложности, чем помочь. Наверное, наговорил почти на такую же сумму, сколько всё путешествие стоило (смеется). Но когда шел сам финал, я был в полете. Как только приземлились, все побежали наслаждаться удивительным местом и фотографироваться, а я с этим телефоном в руках, все ловлю сигнал. Дозваниваюсь, наконец, и узнаю, что проиграли в три мяча… И такое двойственное ощущение было: с одной стороны, осуществилась давняя мечта  – покорить полюс, с другой — твоя команда в этот момент проиграла финал чемпионата Европы.

 

— У вас всегда была очень насыщенная событиями жизнь, в которой сочетались большой бизнес, большая политика, большая семья. Зачем гандбол-то?

— Я тоже себе этот вопрос задавал, когда только начинал работать в Федерации. Вначале было просто огромное желание. Но очень скоро гандбол стал неотъемлемой частью моей жизни, это и отдушина, и возможность выплеснуть адреналин, поболеть, и очень полезный новый опыт. Есть внутреннее душевное состояние кайфа, которое я испытываю, когда смотрю гандбольные матчи наших клубов и сборных. Кроме того, я понял, что законы спорта и законы бизнеса очень похожи. И там, и там критически важна командная игра. И очень часто поиск решений спортивных проблем помогает найти оптимальные пути в бизнесе. Поэтому две страсти моей жизни – спорт и бизнес – в случае с гандболом очень гармонично дополняют друг друга. Кроме того, я надеюсь, что мои усилия в долгосрочной перспективе оставят след в спортивной истории как минимум нашей страны в виде новых побед, новых игроков и новых площадок. И это дает мне сильнейшую мотивацию для работы в Федерации.

 

— Родные как относятся к этой составляющей вашей повседневной жизни? Все равно же тратите массу времени и нервов…

Моя семья гандболом увлечена, что мне очень приятно. И сыновья, и дочери приходят на матчи, когда есть возможность. Мои мальчишки активно работают в медиа-проекте «Быстрый центр», полностью закрывают всю нашу англоязычную деятельность. И всё, что мы публикуем на иностранном языке, кстати, активно цитируется на зарубежных сайтах. Я счастлив, что мы всей семьей стараемся трудиться на благо российского гандбола.

 

— Вид спорта ведь очень контактный. Вам девчонок не жалко, у которых после каждого матча все тело в синяках?

— Жалко. Особенно, когда свои бьют своих. У нас очень много травм, к сожалению. И ладно бы, когда они получены в играх с иностранными соперниками. Вот ЦСКА играл с «Будучностью» — очень грубо действовали черногорки. Я даже позволил себе лишнее в обращениях к судьям, потом извинялся. Но и во внутренних турнирах очень часто девчонки жестко играют друг против друга. Конечно, хотят побеждать, это правильно. Все с характером, неуступчивые. Но, возможно, пришла пора менять правила, потому что травм стало очень много. Не только у нас. Понятно, что правила не могут быть разными для гандбола мужского и женского, но, наверное, судейский подход может чуть-чуть отличаться, чтобы не допускать чрезмерной грубости и агрессии, ведущих к травматизму. Ну и, конечно же, мы всеми силами пытаемся помогать травмированным игрокам, организуем лучших врачей, если надо, помогаем добраться до места лечения, помогаем материально, если необходимо дорогостоящее лечение. Но иначе и не может быть. Актив любого спорта – это атлеты. И если не отдавать всего себя заботе о них, то сложно потом требовать от них полной отдачи на поле. 

 

— С вашим приходом в федерацию гандбол вышел на совершенно новый уровень, стал популярнее. Но пока тому же футболу, например, сильно уступает. Что нужно в этом направлении сделать, чтобы ситуацию поменять?

— Мы же не уникальны в этом плане. Видим опыт зарубежных стран: Дании, Норвегии, Франции, где гандбол очень популярен, но на первом месте все же – футбол. Очевидно, что в гандболе другие деньги, другие интересы. Однако есть примеры, на которые мы очень хотим равняться. Например, в Германии, одной из самых гандбольных держав мира, примерно 800 тысяч человек, или один процент населения страны регулярно занимается этим видом спорта. Если через 10-15 лет в нашей стране один процент населения будет вовлечен в гандбольную жизнь, это будет нашим огромным успехом. Да, тут я с удовольствием похвалю нашу команду: и спортсменов, и менеджеров, которые за 5 лет такой гигантский рывок совершили. Но гандбол всё-таки требует совершенно иного уровня инфраструктуры. Понятно, что тренироваться, даже играть можно и в школьном зале, но для зрелищности, для красивой телевизионной картинки, для мотивации болельщиков отдать предпочтение походу на гандбольный матч любым иным видам досуга, нужны современные залы, захватывающая атмосфера. И это, пожалуй, наша главная сегодня проблема. Спортивные результаты говорят сами за себя. Девчонки всё время в топе, мужчин пытаемся подтянуть. На недавнем чемпионате мира в Египте они показали два неплохих по качеству матча – с белорусами и словенцами. И если всю эту красоту, эту динамичную игру поместить в комфортное пространство шикарного зала, где зрителю удобно, куда можно привести детей, да еще добавить спецэффектов, как это происходит на Финале четырех… Мне кажется, этого нам сегодня пока не хватает. Вот арена в Астрахани – яркий пример. Там, когда «Кубань» играла с «Астраханочкой», несмотря на covid и на то, что не клубы-лидеры встречаются, половина зала была заполнена. И был бы аншлаг, если бы не ограничения. Или, когда ЦСКА играет на Лавочкина, мягко говоря, в совершенно несовременном зале, но при этом есть какое-никакое лазерное шоу, когда под свет софитов спортсменки выбегают на площадку – внутренняя дрожь пробирает, гордость за них, за их результаты, за то, что они борются на самом высоком уровне. Людям нравится, они хотят и готовы ходить на шоу. 

 

— Сейчас у нас снова в моде художественное кино о спорте. Не было у Вас мысли в художественный кинематографический вариант упаковать события олимпийского гандбольного турнира 2016 года, например? Там же абсолютно киношная история триумфа!

— Мысль не только была, она уже материализовалась. Мы работаем на эту тему уже где-то 2,5 года, просто не афишируем пока. Я сказал своим коллегам, что это наш долг. Мне говорили — лучше снимите документальное кино. Мы и документальное сделаем, но качественный творческий эксклюзивный продукт, все равно, считаю, обязаны создать. Чтобы не хуже, чем, например, «Движение вверх» получилось. Процесс идёт.

 

— Если попросить любителей гандбола назвать двух лучших наших тренеров последних лет, то назовут, наверное, Трефилова и Максимова. И новых таких глыб пока не видно. Как с тренерской школой дела обстоят в российском гандболе?

— Это наша головная боль. Да, мы проводим семинары, специальное обучение тренеров для получения соответствующих лицензий, взаимодействуя с европейской федерацией. Но это лишь часть необходимой работы. Я не могу иметь в составе федерации учебные заведения, университеты. А пробел в подготовке тренерских кадров есть, поэтому мы и привлекаем иностранцев. Решить эту проблему только силами Федерации просто невозможно. Мы не можем закрыть всё. Считаю, что здесь было бы правильно объединить усилия с государством в части образовательных процессов. Что-то, конечно, делается. Ведется обучение тренеров в Краснодаре, Петербурге, Омске. К работе в чемпионате страны тренеры допускаются, только если прошли такое обучение. Но тренерская проблема более глобальная, требующая комплексных, системных мер и шагов. Причём для всех видов спорта. Разве в мужском футболе у нас стучится в двери плеяда молодых и сильных тренеров? Без участия государства здесь на обойтись.

 

— На площадке все говорят на языке гандбола. Но вы-то помимо этого универсального языка в плане общения владение еще несколькими, насколько мне известно?

— Да, португальский, венгерский, итальянский и английский, естественно. На итальянском могу объясниться, понимаю хорошо. Венгерский, как в советские времена в анкете писали: пишу и перевожу со словарем. Бегло разговаривать уже не могу, всё-таки 30 лет на нем не говорил, а язык очень сложный. Остальные — рабочие.

— Венгерский в институте изучали?

— Да, как второй язык. Но я уже тогда понимал, что он мне вряд ли будет нужен. Кстати, у меня забавный случай был в Дьёре, где ЦСКА с местным клубом играл. Я там разговаривал с Эдуардой Аморим, бразильской гандболисткой. И мы с ней шпарили на португальском. То есть даже на венгерской земле, в Дьёре, португальский язык мне больше понадобился, чем венгерский.

 

— Вы по гороскопу Водолей. И занимаетесь бизнесом, который с водой связан напрямую. Совпадение ли?

— Я родился на Черном море, и, наверное, это какое-то предзнаменование. Никогда об этом не говорил, но родился я на месяц раньше стандартного срока. Видимо, всё-таки должен быть именно Водолеем (смеётся). Вся жизнь моих родителей связана с морем. Оба учились в Одесском институте инженеров морского флота. Кстати, отец — однокурсник Михаила Жванецкого. А мама начинала учиться в Одессе, а заканчивала уже в Ленинграде – ее факультет перевели в Ленинградский институт инженеров морского флота. На Черном море я вырос, Черное море меня кормило. Говорить о голодном детстве сейчас не принято, никто в это не поверит, но скажу честно — мясо ел в лучшем случае пару раз в неделю. Для моей семьи тогда это было шиком. Поэтому в буквальном смысле море меня кормило. Я ловил бычков, ставриду, ершей, мидий и ими питался. У меня было такое морское разнообразие, все морепродукты сам добывал. На море проходили все мои каникулы, все праздники. Единственное, что в моем детстве было не связано с морем — Абрау-Дюрсо. Туда отец возил своих гостей. И я наизусть знаю, как шампанское делают, что такое резервуарное шампанское, что такое классика, дегоржаж, ремюаж и все прочие красивые французские термины. И третий факт, который, безусловно, повлиял на мою жизнь, – я служил на флоте. В почетном карауле стоял на Чёрном море, глядя на площадь Героев и Цемесскую бухту. Присягу принимал в поселке Мамоново – в учебке Балтийского флота. Оттуда попал на Северный флот, в бригаду морской пехоты. А позже, уже как бизнесмен, добрался до Тихого океана. У нас большие представительства и крупные кампании во Владивостоке и Находке.

 

— До погружения в гандбол ваша жизнь была связана с другим видом спорта, и вы даже были президентом футбольного «Черноморца». Следите за командой сейчас?

— Футбол – это моя страсть. Конечно, продолжаю следить за «Черноморцем». И за другими краснодарскими командами. Очень рад за Сергей Галицкого, неоднократно был у него в Академии, на стадионе. Снимаю шляпу перед его достижениями, очень хочу, чтобы его мечта сбылась, и «Краснодар» выиграл бы однажды и чемпионат страны и в Лиге чемпионов бы удачно выступил. 

Но, увы, мы многие вещи делаем вопреки, а не благодаря. Я говорю сейчас о краевых властях. Вот с Александром Николаевичем Ткачевым у меня складывалось взаимопонимание. А Вениамин Кондратьев – человек, более далекий от спорта. На гандбол приходил всего один раз.  Я с теплотой вспоминаю своё президентство в «Черноморце», но, конечно, есть и внутренний протест по отношению к тому, как принимались определенные решения в отношении клуба. Меня, например, убрали после шестого места в чемпионате страны, это с Черноморцем-то, домашней ничьей в Кубке УЕФА с «Валенсией» и гостевого поражения. Ладно, это дела минувших дней. Сегодня я по-прежнему очень переживаю за команду, слежу за выступлениями, но сконцентрирован на помощи ветеранам. Покупаю форму, оплачиваю иногда их турниры, выезды. В профессиональный футбол возвращаться особого смысла не вижу, пока местная власть лицом к спорту не развернется. Это слишком затратные проекты. При этом по сей день работает наш спорткомплекс, на базе которого мы сейчас делаем современную гандбольную инфраструктуру. Два полноценных зала с раздевалками, гостиница на 94 места. Надеюсь, что там и мини-турниры будут проходить, потому что вокруг Абрау-Дюрсо есть и другие гостиницы. То есть, можно будет принимать на высоком уровне одновременно порядка 6 команд. Я думаю, что для предсезонной подготовки это будет очень удобно.

 

— Вы упомянули Сергея Галицкого, который уже точно вошел в историю российского футбола со своей академией. А есть ли некая централизованная академия гандбола с интернатом, со скаутингом в регионах?

— Такая вертикаль существует. В Краснодаре сохранены давние традиции продуктивной работы с молодежью и есть два профессиональных клуба. Сейчас четыре гандболиста, выступающих за ЦСКА, – это молодые ребята — выпускники как раз Краснодара. То же самое у нас практически уже выстроено в Астрахани и Тольятти. Это полноценные кузницы гандбольных кадров для всей России. В Москве сейчас тоже два профессиональных клуба, есть училище олимпийского резерва. В Московской области гандбол активно развивается в Звенигороде и Чехове. В Петербурге сейчас большие амбиции у команды «Балтийская заря» — хотят через несколько лет в Лигу чемпионов попасть. Мы их поддерживаем, как можем, и делаем всё, чтобы этот проект тоже состоялся. В первой лиге первенства России играют по всей стране – от Владивостока до Калининграда. В нынешнем сезоне, невзирая на пандемию, в этом турнире выступают 32 мужские и 16 женских команд. И их количество с каждым годом увеличивается. Гандбол жив и на детско-юношеском уровне, и на школьном уровне. И все наши достижения, о которых мы выше говорили, все это в копилку популяризации вида спорта.

 

— Какие три гандбольных матча, из тех, что Вы видели, больше всего запомнились?

— Наверное, назову первый стыковой матч нашей женской сборной за право выступить на чемпионате мира. Это было в Германии в июне 2015-ого. Мы очень тяжело отбор проходили, а путевка на мировое первенство была необходима, чтобы там уже попасть в олимпийскую квалификацию. Я на тот момент только-только стал президентом федерации. И, конечно, матч с немками в Дессау врезался в память. Небольшой, битком набитый зал. Сумасшедший накал. Выиграли 2 мяча. И там я в первый раз увидел Трефилова во всей красе. Это когда он после финального свистка какое-то время никого не узнаёт, настолько в эмоциях и в игре. Я его пытался обнять, поздравить, а он вообще вообще не понимал, кто я. Второй матч — это полуфинал с норвежками на Олимпиаде. Там я и рыдал, и кричал….

И, наверное, третий – это матч, в котором наших команд не было. Финал мужской Лиги Чемпионов, польский «Виве» против венгерского «Веспрема». За 13 с половиной минут до конца «Веспрем» вёл плюс 9. Все было ясно. Тренер «Кельце» Талант Дуйшебаев места не мог себе найти. И вдруг случился совершенно невероятный камбэк. За оставшиеся пол-тайма поляки отыгрались, перевели игру в дополнительное время и в итоге победили в серии семиметровых. Уникальный для гандбола матч!

 

— Какие поводы для гордости, связанные с гандболом, есть у вас на сегодняшний день?

— Первое и главное – мне удалось сформировать и объединить вокруг себя настоящую профессиональную управленческую команду. Я ислам — командный игрок. Один в поле не воин, что, например, Месси убедительно доказал в недавнем матче с «ПСЖ» в Лиге чемпионов. Это если на ярком футбольном примере. Второе — мы переломили негативную тенденцию забвения нашего вида спорта: гандбол сегодня в топе спортивных федераций, в центре внимания СМИ и болельщиков. А ведь еще совсем недавно в хвосте плелись. И третье – Олимпийская победа в Рио-де-Жанейро, гордость за девчонок, гордость за Евгения Васильевича Трефилова, за Левона Оганесовича Акопяна, за весь тренерский штаб, за всю нашу страну. Тогда была памятная телеграмма от Владимира Владимировича и потом наша беседа на торжественном приеме в Кремле. Когда он мячом ударил в пол и говорит: «Да, таким мячом можно и в нокаут». А я: «Так мы и отправили француженок в нокаут в финале». Путин поворачивается, улыбается и говорит: «Я с француженками не смотрел. Во-первых, был уверен, что выиграете. А во-вторых, очень рано играли. Но с норвежками – это было круто!» Такие слова от руководителя государства – незабываемые эмоции.

Еще новости

Подпишитесь на рассылку,
чтобы быть в курсе
свежих новостей!


Спасибо!теперь вы подписаны
на наши новости.

Пожалуйста, подтвердите вашу почту пройдя по ссылке из письма.
Перейти к верхней панели