Обратная связь

Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины»

В этом году исполняется 30 лет победе футбольной сборной СССР на Олимпийских играх в Сеуле. С тех пор Россия не была представлена на футбольных турнирах Олимпиад ни разу. Да и весь бывший Союз — только в Лондоне-2012 силами Белоруссии.
О событиях 30-летней давности и о предстоящей Олимпиаде в Корее мы поговорили с главным тренером золотой сборной Анатолием Бышовцем. Встретились в учебно-тренировочном центре Новогорска. 71-летний, но по-прежнему бодрый и подтянутый ветеран футбола живёт неподалёку и регулярно занимается там плаванием.
Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины». Изображение номер 1

Начало было положено в Новой Зеландии

— По вашим ощущениям, ценность олимпийской победы вашей команды за прошедшее время возросла, потому что, как писал Сергей Есенин, большое видится на расстоянии? Или, наоборот, её значение преуменьшают, так как выросло новое поколение, которое не было свидетелем того, как добывалось сеульское золото?

— Забыть такое невозможно. Тем более что о том достижении напоминают и болельщики, и периодически звонящие по телефону мои бывшие игроки, к которым отношусь с большой теплотой. Это же было счастье — работать с людьми, которых объединяет одна большая цель! Вместе мы выиграли соревнование высшего уровня. Причём олимпийский футбольный турнир 1978 года отличался от всех прочих. Впервые сборная России играла в турнире с участием профессионалов. И без возрастных ограничений, как теперь. Скажем, итальянская команда, которую мы обыграли в полуфинале, в основном состояла из футболистов «Милана», «Ювентуса», «Наполи» и «Ромы». Это были выдающиеся игроки. Де Агостини, Феррара, Карневале, а также вратари Таккони и Пальюка стали спустя два года бронзовыми призёрами чемпионата мира, а тот же Пальюка, Тассотти и Эвани выступали в 1994 году в финале мирового первенства.

Отступление для справки. Футбольных профессионалов допустили ещё на Игры 1984 года в Лос-Анджелесе, однако только тех, кто провёл не более пяти матчей за национальную команду. Социалистические страны, ранее представленные, по сути, профессионалами, но с любительским статусом, ту Олимпиаду бойкотировали. А в 1988 году сборные из Европы и Южной Америки, в отличие от команд с других континентов, не могли использовать игроков, участвовавших в матчах чемпионатов мира, включая отборочные. Впоследствии на Олимпийских играх состязались молодёжные сборные (до 23 лет), имевшие право усилиться тремя любыми футболистами. Это положение сохраняется по сей день.

— При формировании команды вы, вопреки распространённой в командных видах спорта практике, не опирались на базовый клуб.

— И это служило дополнительной проблемой. В 1956 году, когда сборная СССР в первый раз выиграла Олимпийские игры, базовый клуб был. Нам же требовалось создать новую команду из перспективных игроков, но ещё не раскрывшихся даже по нашим меркам звёзд. В команду практически никто не верил, так что задачу выиграть олимпийский турнир напрямую не ставили.

— Из киевского «Динамо» вы привлекли одного Михайличенко, потому что почти все игроки этого клуба были «заиграны» на чемпионате мира. Но ведь и «Спартак», победивший в чемпионате СССР 1987 года, был представлен в Сеуле одним Евгением Кузнецовым. Не жаловали красно-белых?

— Большинство спартаковцев тоже не имели права выступать за олимпийскую команду. Дасаев, Родионов, Морозов и Бубнов выступали на чемпионате мира 1986 года, Суслопаров — четырьмя годами раньше, когда был ещё торпедовцем, а Черенков с Хидиятуллиным участвовали в отборочных матчах. А вообще выбор игроков зависит от образа команды, который составил себе тренер. В неё привлекались те, кто мог, по моему мнению, раскрыть свои возможности и дополнить партнёров.

При этом мы были ущемлены по сравнению с национальной командой: имели более короткие сборы и наполовину меньше контрольных матчей. Пришлось побороться за уравнивание в правах, а также преодолеть возражения клубных тренеров.

Дело в том, что олимпийскую сборную я принял в 40-летнем возрасте, когда уже накопил опыт работы с юношескими командами Украины и СССР. В отличие от клубных тренеров, даже великих, которые работали с клубами, мне была знакома специфика подготовки сборных, нацеленных на конкретные турниры. Селекция игроков, в свою очередь, велась через турниры. В частности, мы дважды выезжали в Индию на Кубок Джавахарлала Неру. Но он проводился зимой, в период подготовки клубов к сезону, и тренерам, понятно, не хотелось отпускать игроков.

— Кто помог преодолеть их недовольство?

— Всё началось с поездки в Новую Зеландию в начале 1986 года, когда я только-только принял команду у Рогова и Мосягина. Это был этап знакомства. Играть пришлось почти с листа. Конечно, Новая Зеландия больше регбийная, чем футбольная страна, но её игроки — бойцы, навязывающие силовой футбол. К тому же нужно было справиться с большой разницей во времени. После той поездки в меня поверили и руководители спорткомитета, и инструктор ЦК Николай Иванович Русак. В последующие два года мы выезжали в Индию и выигрывали Кубок Джавахарлала Неру, на котором нам противостояли в первую очередь сборные из соцлагеря: ГДР и Болгария в 87-м, Польша, Венгрия и та же Болгария — год спустя. Это была хорошая проверка личностных качеств.

Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины». Изображение номер 2

Нетто предсказал нам победу благодаря боевому духу

— Физических тоже, учитывая климатические условия?

— Под личностными я подразумеваю волевые качества, характер, порог терпения. Проверялась переносимость нагрузки. Иногда главным фактором были не технические возможности, а как раз умение проявить себя в сложнейших игровых ситуациях и климатических условиях. В подобных условиях мы впоследствии играли и в Южной Корее.

— Вы не раз говорили, что отбирали игроков по человеческим качествам? На что же в первую очередь обращали внимание?

— В первую очередь, безусловно, на силу воли. Меня интересовала совместимость футбольных и нравственных качеств, а именно умение подчинить себя интересам дела. Думаю, я не ошибся. Кроме того, было важно, чтобы футболисты приняли игровую идею и творчески её дополняли.

— Быть может, вы со мной не согласитесь, но бронзовые призёры Сеула из сборной ФРГ Клинсманн, Хесслер, Ридле спустя два года стали чемпионами мира, а финалисты из Бразилии Ромарио, Бебето, Таффарел и Жоржинью завоевали это звание в 1994 году. Почему никто из наших олимпийских чемпионов не стал мировой звездой?

— Почти все играли за рубежом: Михайличенко, Горлукович, Добровольский, Савичев, Лютый. Победив на Олимпиаде, они утвердили себя как игроки, востребованные за рубежом.

— Это так. Харин, например, защищал ворота «Челси», хотя ещё не времён Абрамовича. Добровольский выиграл в 1993 году Лигу чемпионов с «Марселем», но появлялся в его составе редко. Мировыми звёздами они всё-таки не считались. Всеобщей известностью пользовался разве что Михайличенко, который занял четвёртое место в опросе France Football, определявшего обладателя «Золотого мяча». Причём по итогам как раз 1988 года.

— Замечу, что мировых звёзд в отечественном футболе в принципе немного. На команду не наберём. Можно говорить о Яшине…

— Блохин и Беланов удостаивались «Золотого мяча».

— А я входил в символическую сборную по итогам чемпионата мира 1970 года.

— Так ваша фамилия, как и фамилии названных игроков, была на слуху у всех болельщиков. Причём не только в СССР.

— В том-то и прелесть нашей победы. Я прекрасно понимал, что у меня в команде нет игроков мирового уровня. Но нужно было создать команду-звезду.

— Следовательно, на первый план выходили физическая готовность и отлаженность командных действий?

— Были ещё такие важные моменты, как амбициозность игроков, которых удалось настроить на достижение максимальной цели, а также — да простят меня за некоторый пафос — атмосфера в команде. Случалось, футболисты нарушали режим, кто-то постоянно курил, но в решающий период они себя во всём ограничили во имя общей победы. Пусть прозвучит нескромно, но в игроков удалось вселить уверенность. Для этого были основания, потому что в ходе отборочного турнира команда не проиграла ни разу. Да собственно, весь олимпийский цикл из 14 матчей был пройден без поражений. Критикам могу напомнить, что наши выдающиеся тренеры не играли в олимпийских финалах.

— Валерий Лобановский сказал в одном из интервью, что вы обыграли «парикмахеров». Но сам занял на Олимпийских играх 1976 года только третье место.

— Причём среди любителей, играя национальной командой. Да и Бесков в Москве тоже финишировал третьим. Так что переоценить то, что было сделано нами, трудно.

После матча с итальянцами у меня состоялась беседа с руководителем их делегации Луиджи Ривой, чемпионом Европы 1968 года и вице-чемпионом мира 1970-го. Известный в прошлом нападающий тогда предрёк: «Вы будете чемпионами». Кстати, и Игорь Нетто, критичный человек, скупой на похвалы и на положительные прогнозы, ещё до отъезда на Олимпиаду сказал мне: «Вы победите, потому что у команды есть боевой дух».

Теперь поправлю даже великих, которые говорили: «Мы не знаем, что такое дух». На самом деле это порог терпения, и у той олимпийской сборной он был на высочайшем уровне. Команда выдюжила и в полуфинале с Италией, и в финале с Бразилией, хотя счёт открывали соперники. Игроки сумели найти в себе силы переломить ход борьбы, несмотря на то, что уступали в классе и оба раза вырывали победы в дополнительное время. Они опирались на организацию игры, настрой на достижение максимальной цели и творческое отношение к делу.

Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины». Изображение номер 3

Перед финалом сказал Савичеву: «Ты выйдешь во втором тайме и забьёшь»

— Вы отмечали, что с самого начала настраивались на борьбу именно за золото, а не просто «за высокие места». В историю вошла ваша фраза, обращённая к игрокам перед олимпийским финалом: «По-настоящему блестит только золото». Теперь скоро предстоит домашний чемпионат мира. На что настраиваться? Откровенно говоря, сейчас нелепо и, может быть, даже вредно рассуждать о претензиях на первое место, вселяя в людей напрасные надежды.

— Между прочим, я общественности не заявлял, что мы займём первое место. Да и игрокам тоже. Говорил, что у нас есть все возможности добиться победы. И мы молча, как мужики, задали себе ориентировочный вектор. Была сформирована единая воля, достигнута уверенность в правоте того, что ты говоришь и делаешь. Многие не поверят, но я говорил перед финалом Савичеву: «Юра, ты выйдешь во втором тайме и забьёшь». Может быть, сам в это не верил, но основания так считать были. Юрий был одним из тех игроков, которые органично вписываются в игру, выходя на замену. На это далеко не все великие способны. И когда я говорил ему: «Ты забьёшь», — не сомневался, что он выходил на поле с сознанием того, что должен забить. Настолько у нас через индивидуальные беседы было выстроено взаимопонимание. От игроков требовалась ответная реакция, они брали на себя обязательства, и ни один из тех, кто играл в полуфинале и финале, не подвёл.

— Люди старшего поколения прекрасно помнят гол Савичева с комментариями Маслаченко. Но ведь до Сеула команда легко миновала отборочный турнир, набрав при двухочковой системе 14 очков из 16 возможных. Причём заключительный матч со Швейцарией, завершившийся нулевой ничьей, уже ничего не решал. А ведь в соперниках были Болгария во главе со Стоичковым, которая в 1994 году добралась до полуфинала чемпионата мира, Швейцария, Норвегия и Турция. Впоследствии же молодёжная сборная России не пробивалась в финальную часть чемпионатов Европы, когда на них разыгрывались путевки на Олимпиаду. В чём причина регресса?

— Сузился выбор игроков. Тридцать лет назад играла сборная СССР, в которой были представлены клубы из России, Украины, Литвы, Грузии, Азербайджана и Казахстана. Изменилась сама страна, изменился и футбол. Мы потеряли школы, спортивные интернаты, традиции. Доминировать стали иностранцы — игроки и тренеры. Причём и те и другие не лучшего качества. Нарушилась взаимосвязь детско-юношеского футбола с верхами. Футболисты молодёжных команд оставались без игровой практики, не имели возможности совершенствоваться, не переходили из одного качества в другое. Если взять последние отборочные циклы, то лишь единицы играли в основных составах.

— Однако в сегодняшней молодёжной сборной преобладают игроки, которые хорошо известны по выступлениям за клубы российской премьер-лиги.

— Это сейчас. Ведь был введён лимит на иностранцев.

— Вы считаете его полезным?

— Конечно! Я за него бился с Мутко.

— Так он сам за него бьётся изо всех сил.

— Он биться начал позже, поняв, что я прав. Как и в вопросе о создании в Новогорске базы для сборной. Здесь все условия для тренировочного процесса и восстановления, специальное питание и нет разных соблазнов. А в пятизвёздочном отеле в полночь могут позвонить жрицы любви. Игрок может сесть в автомобиль и отъехать домой. А на базе ты сконцентрирован только на подготовке. Сегодняшняя молодёжная команда состоит из игроков, выступающих если не в премьер-лиге, то в первой лиге. Вместе с тем убеждён, что у нас нет вертикали сборных команд, нет органичной связи между тренерами ни в критериях отбора, ни в методике. Эту вертикаль нужно создать.

— А у вас она была? Вы же, напротив, хотели размежеваться с национальной сборной?

— Да, но на определённом этапе, когда нужно было уже готовиться к финальной части. В итоге только Михайличенко и Добровольский поехали на европейское первенство 1988 года. Мне удавалось отстаивать свою позицию. Когда руководил сборной СССР, то твёрдо настаивал на том, чтобы до ключевого матча с Италией в отборочном турнире чемпионата Европы 1992 года игроки не переходили в зарубежные клубы. Пришлось убеждать. И Колосков на том этапе, когда было единство, прислушался ко мне. Если же между президентом федерации и главным тренером единства нет, ничего не получится. Как в 1998 году, когда мне не давали игроков в сборную России.

Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины». Изображение номер 4

Десять лет назад уверенность в игроков вселил Абрамович

— Вы критически отозвались об иностранцах. По-вашему, они не нужны нашему футболу?

— Тем, кто приносит пользу, надо сказать спасибо. Но что касается трёх тренеров сборной, то они практически ничего не привнесли. Ни методики, ни результатов. За исключением, может быть, Хиддинка. Сборная команда развивалась по инерции. До тех пор, пока не наступил коллапс.

— Вам не кажется, что Хиддинк, подобно вам в случае с олимпийской сборной, вселил в игроков уверенность в своих силах — и команда неожиданно выиграла на чемпионате Европы 2008 года бронзовые медали?

— Уверенность вселил Абрамович, когда хорваты победили англичан. Мы же не могли одолеть Израиль, выставивший молодёжную команду.

— Думаете, помог Абрамович?

— То, что я думаю, близко к тому, что было. Хорватам же в турнирном плане ничего не было нужно. Не хочу, впрочем, сказать, что произошло что-то плохое.

— Так или иначе, хорваты проявили себя спортсменами, а у турнира есть целостность. Англичане проиграли на своём поле и должны были винить только самих себя.

— Конечно. Но я говорю о развитии. Та российская команда была создана на базе «Зенита» и ЦСКА, что снимало для тренера проблему подготовки. Игроков из двух клубов довольно хорошего уровня просто совместили. То же самое делали впоследствии и два других иностранных тренера. Сегодня же создаётся новая команда — в силу того, что ранее не вливалась свежая кровь.

Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины». Изображение номер 5

Без Божьего провидения не обошлось

— Перед Олимпиадой 1988 года вы с командой посетили Ватикан. Игрокам наверняка это было полезно. Но вы же ещё и лично с Папой Римским Иоанном Павлом II встречались. По чьей инициативе? И кто вам устроил эту аудиенцию?

— В экономике нашей страны наблюдались проблемы, поэтому нам было необходимо играть благотворительные матчи. В частности, проводили такие матчи после Олимпиады с клубами в Италии. Тогда и появилась возможность встретиться с Папой. Он, кстати, был спортивным человеком, тоже игравшим когда-то в футбол.

— Так это было после Олимпиады? А я думал, что до.

— Вообще-то вы правы! Мы ещё не были чемпионами. Что ж, в достижении великих целей без Божьего провидения, как бы человек ни был талантлив, не обойтись. Будем считать, что Папа нас благословил.

— Но он ведь не с каждым встречался. Требовалось содействие.

— С одной стороны, у меня был приятель-консул в посольстве СССР, с другой — хорошее имя в Италии. Аудиенция в итоге пришлась кстати. Тем более что я человек верующий. Не религиозный, но верующий.

— Вам потом никаких упрёков не высказали? Ведь Папа-поляк, до интронизации — Кароль Войтыла, не считался, мягко говоря, другом СССР.

— Нас с женой он принял с доброжелательностью, которая присуща людям, служащим Богу и церкви вне зависимости от веры. Беседа, между прочим, проходила на русском языке, которым Папа хорошо владел.

— Есть же версия, что его мать была русинкой или украинкой.

— Если на Олимпиаде нам сопутствовала удача, то это и потому, что мы склоняли её на свою сторону, и потому, что проявилось Божье провидение.

— Поддерживаете отношения со своими бывшими помощниками Владимиром Сальковым и Гаджи Гаджиевым, врачом сборной-победительницы Зурабом Орджоникидзе?

— С Орджоникидзе — да, с помощниками — эпизодически. С игроками из той команды — в большей степени. Если обращаюсь с просьбой, следует моментальная реакция: «Может, деньги нужны?» «Нет, нужна информация по одному из игроков».

— А вам по-прежнему требуется информация такого рода?

— Была одна ситуация, когда интересовал футболист с Украины.

Анатолий Бышовец: «В Сеуле победила команда-звезда, а не отдельные величины». Изображение номер 6

Из зимних видов спорта близко фигурное катание

— Предстоят зимние Олимпийские игры в хорошо знакомой вам Южной Корее, где в середине 90-х вы работали в течение трёх лет, возглавляя олимпийскую и национальную сборные. Чего ждёте от этих соревнований?

— У меня остались очень хорошие воспоминания о Корее. Были поистине изумительные отношения с болельщиками, просто с народом. Мы жили на острове Чеджудо, где проводились тренировочные сборы. После завтрака часто прогуливался по набережной, встречал ныряльщиц за жемчугом. Назад возвращаюсь — они уже поднялись на берег, сидят у костра. «Давай к нам, кандоним. Есть соджу» (сладкая корейская водка. — Прим. А. П.).

— Жена что об этих симпатиях думала?

— Спокойно относилась. Мы уже почти 50 лет вместе, и я могу сказать, что мне очень повезло. У неё за всё время нет ни одной жёлтой карточки. Хотя я на красную, пожалуй, тяну.

— Главное — её не показали. А «кандоним» — это, как я понимаю, главный тренер по-корейски?

— Да. Потом ездил в Европу и с национальной командой, и с олимпийской сборной как капуджаним, то есть руководитель спортивной делегации. Хотелось, с одной стороны, сохранить лучшие стилевые качества корейских футболистов, с другой — показать им на наглядных примерах, что такое современный футбол. Думаю, тогда было положено начало, и сегодняшняя сборная уже отвечает всем его требованиям.

— Корейцы, что с Юга, что с Севера, отличаются умением организовывать красочные действия на стадионах, что теперь называют перформансом. Стоит ожидать, что Пхёнчхане на трибунах будут яркие представления?

— Не только это. В 1988 году Олимпиада была просто потрясающей. И по условиям, и даже по размещению. Не помню ни одной проблемы с питанием или транспортом. И вообще, у меня от Кореи остались наилучшие впечатления. Иногда было тяжеловато без знания местного языка, но общий язык удавалось найти. Всегда говорил: «Неважно, какой ты национальности и какой у тебя паспорт. Если ты профессионально относишься к делу, то становишься патриотом той страны, в которой работаешь».

— За какими видами спорта будете особенно внимательно следить во время корейской Олимпиады?

— Во время Игр просматриваю почти всё. Но фигурное катание мне ближе всего. У меня жена в прошлом фигуристка, и у нас много друзей из этого вида спорта. Естественно, интересует хоккей. Считаю, что сочинская Олимпиада приобщила многих наших граждан к зимним видам, расширила их представление и понимание о них. Спорт хорош тем, что объединяет людей. Кроме того, это популяризация здорового образа жизни. Но нужны примеры, на которые стоит равняться. Очень важна наглядность — люди лучше воспринимают то, что видят своими глазами. К сожалению, в футболе мы потеряли ориентиры. Если раньше мы спорили о футболе и это нас объединяло, то сегодня далеко не каждый поддержит разговор о нём. Мне кажется, что для пропаганды футбола нужно напоминать имена великих игроков, их достижения. Ведь традиции — это люди, которые их создавали.

— Сейчас на телевидении преобладают политические ток-шоу. Бываете в родном Киеве?

— Вот уже более трёх лет туда не ездил. Мы были там как раз во время майдана. Жили, кстати, в том самом отеле, возле которого убили Вороненкова, мужа Максаковой. Люди, которые шли на майдан, просили сфотографироваться или дать автограф. На Украине ведь следили за моей тренерской карьерой, оценивали меня как личность, и отношение ко мне не изменилось.

— Но вы, как украинец, не испытываете некоей раздвоенности чувств?

— У меня собственное отношение к политике. Я разделяю власть и народ. К сожалению, это несовместимо. Гибель детей и стариков меня сильно ранит. Ведь я работал в Донецке, хорошо представляю, какие люди там живут, насколько тяжёл их труд. Прискорбно, что льётся кровь. От войны страдают миллионы, а наживаются на ней немногие.

В 2009 году вышла моя книга «Не упасть за финишем». А сейчас иногда сочиняю афоризмы. Вот один из них: «Проблемы России не в дорогах и дураках, а в чиновниках. Их личные интересы выше Кремля и храма, а народные интересы полны стыда и срама».

Когда же мне напоминают о возрасте, отвечаю таким стихом: «Когда твой разум не поник и волю не сломили годы, ты только сед, но не старик, смирившийся с законами природы». Несмотря на то что мне 71 год, думаю, что прожил мало. Боюсь, что и знаю мало. Ещё надо учиться.

Фото: Александр Фёдоров («Спорт-экспресс»), Наталья Пахаленко (ОКР).