Обратная связь

Михаил ЮЖНЫЙ: «ЭМОЦИИ ОТ ПОБЕДЫ В КУБКЕ ДЭВИСА ЖИВЫ ВО МНЕ ДО СИХ ПОР»

Теннисный турнир St. Petersburg Open, проходящий сейчас в Северной столице - последнее соревнование в качестве игрока для Михаила Южного. Впрочем, сам спортсмен совсем не грустит по поводу того, что завершает карьеру.

– В какой момент вы пришли к решению, что надо заканчивать карьеру и именно сейчас?

– Шли к нему постепенно. Естественно, это не было так, что я сел и решил. Мысли ходили три года назад, два, год назад. Постоянно думал: «Сейчас или не сейчас? Что делать? Чем заниматься?» Понятно, что это постоянно сидело в голове. «Могу я или не могу?» – вот какой был главный вопрос. Не было внутри такого, что надо заканчивать, и все. Да, у меня были не очень хорошие результаты, да, я проигрывал. И все равно чувствовал, что у меня еще есть некий кураж, что я готов тренироваться, готов приезжать и играть – жить этой жизнью. Но со временем стало так, что тело мое присутствовало на турнирах, а голова была в других местах. Пока баланс сохранялся, и я понимал, что еще могу дать какой-то результат, продолжал играть. Но когда понял, что уже все, голова совсем в другом месте, а ты силой пытаешься заставить ее быть здесь, настроиться на какие-то тренировки и матчи, само собой все пришло к тому, что надо заканчивать.

ПОРА ПЕРЕКЛЮЧИТЬСЯ НА ДЕТЕЙ

– В другом месте – это с семьей, с подрастающими сыновьями?

– Да, я детей не вижу, жену не вижу. Где-то приехал на неделю, где-то они ко мне приехали, а потом опять разъехались. А потом я стал задумываться, должна ли семья продолжать жить моей жизнью или все же мне пора начинать жить жизнью детей? Ими надо заниматься, пора переключаться. Неправильно продолжать таскать их по турнирам. Все-таки уже школа началась. Мне разорваться тоже нереально. Результата тогда уже не будет. Так все само собой и получилось.

– Логичный в данной ситуации вопрос: какие планы на будущее?

– Есть планы сиюминутные, а есть долгосрочные, которые пока рано осуществлять. На данном этапе главное – это мое сотрудничество с теннисным центром в Новокузнецке. Он был построен в 2010 году. Сделано там все по высшему разряду. Как только он открылся, меня пригласили туда на мастер-класс. И сложилась такая традиция: я каждый год по окончании сезона ездил туда на несколько дней. Сейчас у меня времени станет больше. Постараюсь помочь ребятам, которых знаю с пяти-шести лет добиться результатов. Плюс есть академия тенниса в Австралии, в Голд-Косте, с которой мы сотрудничаем.

Есть еще один глобальный проект. Пока его дорабатываем. Он связан со здоровьем в детском спорте. К сожалению, мало кто знает и понимает, что такое травмы и откуда они берутся. Очень многие наши перспективные ребята сходят с дистанции в 14-15 лет именно по состоянию здоровья.

Михаил Южный после победы над Рафаэлем Надалем в четвертьфинале US Open 2006. Фото Getty Images.

– Размышляя о завершении карьеры игрока, рассматривали вариант, что в жизни вообще не будет тенниса?

– Есть такой вариант, честно скажу. Просто он еще не созрел до конца. Я на полном серьезе рассматривал возможность полностью уйти из тенниса. Хотя понимаю, что полностью-то в любом случае не получится. Даже если займусь чем-то в другой сфере, о чем я очень серьезно думаю, Новокузнецкую теннисную школу я оставлять не хочу. Этот теннисный центр мне близок и дорог.

Я ИГРАЛ В ОДНО ВРЕМЯ С ЛУЧШИМИ ТЕННИСИСТАМИ В ИСТОРИИ

– Подводя итог карьере, можете выделить какие-то основные ее события?

– Я как-то об этом не думал, не анализировал. Конечно, выделю тот матч Кубка Дэвиса в 2002 году. Он стоит и, наверное, всю жизнь будет стоять особняком. Матч против Надаля в 2006 году на US Open. Это был мой первый полуфинал турнира «Большого шлема», причем совершенно неожиданный. Это была действительно сенсация. На том же турнире я обыграл Робредо, с Налбандяном играл… Можно очень много матчей перечислить… А выделять пики я пока, наверное, не готов.

– Возвращаясь к финалу Кубка Дэвиса 2002 года. Те впечатления до сих пор живы?

– Живы, конечно. Тогда для меня был очень тяжелый этап в жизни. Папа умер в конце сентября. И первое время – конец 2002 года, 2003-й – нужно было как-то пережить. Первое время были эмоции, адреналин. Играешь и понимаешь – почему и ради кого нужно продолжать, зачем все это нужно. Настраивал себя, что папа, можно сказать, отдал жизнь, чтобы мы с братом могли играть в теннис. Эти «должен» и «надо» подхлестывали и придавали дополнительных сил. Но это не могло продолжаться вечно. После Australian Open я начал катиться вниз – полностью опустошенный, без эмоций. Весь 2003-й год был тяжелым.

1 декабря 2002. Празднование победы сборной России в Кубке Дэвиса. Фото Getty Images.

– Вы дважды играли в полуфинале турниров «Большого шлема». Было ли ощущение, что можно взять титул?

– Между полуфиналом и победой большая разница. В моем поколении было немало теннисистов, игравших в полуфиналах и финалах не два, а множество раз, но так и не взявших «Шлем». Мы выступали в одно время с лучшими теннисистами в истории. Когда один человек 11 раз выигрывает Roland Garros, а другой выигрывает семь или восемь Уимблдонов и делят между собой все «Шлемы»…

– К слову, в этом году, приезжая на Уимблдон или US Open и уже понимая, что вы завершаете карьеру, испытывали ли какое-то чувство грусти?

– Нет. И до сих пор не испытываю. Во-первых, у меня ничего в жизни пока не поменялось. Играть я не закончил. Знаю, что это мой последний турнир, но ритм жизни пока не поменялся. График остается точно таким же, как прежде. Я выступил на US Open, поехал в Испанию позанимался с доктором, приехал потренироваться в Москву, перебрался в Санкт-Петербург, готовился к турниру. Та же самая рутина. Сожалений о том, что это последний Уимблдон, US Open, St. Petersburg Open, нет. В принципе, я имею возможность просто взять и поехать туда.

Я УХОЖУ, НО ЕСТЬ ХАЧАНОВ, МЕДВЕДЕВ, РУБЛЕВ…

– Вы завершаете карьеру. На кого, скажем так, оставляете теннис? Какого вы мнения о молодых игроках?

– Все уходят. Нет никого вечного. Нам постоянно говорили: «Вот вы уйдете, и никого нет». А у нас есть Хачанов, Медведев, Рублев – совсем молодые ребята, которые только зашли в тур. Это только в России. И в мире, сами видите, есть игроки после Федерера, Надаля и Маррэя. Тот же Тим. Есть совсем юные как Саша Зверев и Денис Шаповалов. Другие ребята тоже будут появляться. Сменяемость никто не отменял.

– Вы начали играть еще во времена Пита Сампраса и Андре Агасси и выступали в эпоху Роджера Федерера и Рафаэля Надаля. Как за это время менялся сам теннис и отношение к нему?

– Теннис поменялся кардинально, я считаю. Просто посмотрите на команды Федерера, Джоковича и Надаля. С ними ездят по пять-семь человек обслуживающего персонала. Во времена Сампраса и Агасси мог быть максимум тренер по ОФП и физиотерапевт. Часто это был один и тот же человек. Плюс скорости стали совсем другие. Теннис продолжает меняться, и я бы еще многое изменил.

Но все-таки, в моем понимании, теннис в последнее время начал деградировать. Я имею в виду не качество игры – оно только повышается. Ребята играют все лучше и лучше – без вопросов. Я говорю о том, что интерес теряет публика. Теннис как продукт уже нельзя сравнивать с тем лучшим, что есть в спортивной сфере. Хотя я считаю, что теннис по своей значимости должен конкурировать с НХЛ, НБА и им подобными.

 

Перейти к верхней панели