Обратная связь

Юрий Розанов: «Мечта комментировать матчи – это главное»

В Москве прошла торжественная церемония награждения лауреатов и номинантов X Всероссийского фестиваля-конкурса спортивной журналистики «Энергия побед». В этом году специального приза «За особый вклад в развитие спортивной журналистики в России» удостоен известный российский спортивный телекомментатор Юрий Розанов.

— К глубокому сожалению по состоянию здоровья не могу присутствовать на этом чудесном вечере, — сказал Юрий Розанов в своем аудиообращении. — Сегодня будет много заслуженно награжденных, и каждому я хочу пожелать удачи. Все вы – достойные представители профессии. Ребята, журналистика вообще, а спортивная тем более – непростая штука. Старайтесь, и пусть удача будет с вами.

Team Russia публикует большое интервью Юрия Альбертовича журналу «Команда России».

Юрий Розанов – человек обаятельный, ироничный, умница и профессионал. И один из лучших спортивных комментаторов в нашей
стране – этот факт сомнению не подлежит. Больше двадцати лет работы на лучших телеи радиоканалах России, хоккейные, футбольные и гандбольные матчи, чемпионаты Англии, России, Голландии, Италии и Испании, Европы и мира, Лига Чемпионов – да все и не перечислить!
Но уникальность Розанова как комментатора еще и в том, что он единственный, которого любят и принимают все без исключения болельщики всех клубов. Как это возможно? В чем его секрет? Что должен уметь и знать классный спортивный комментатор? И, наконец, что интереснее: футбол или хоккей? Все это мы обстоятельно обсудили с Юрием Альбертовичем за чашкой кофе.

— Часто слышишь: «хороший комментатор», «плохой комментатор», «нравится», «не нравится». Это, конечно, все вкусовщина, но наверняка есть какието профессиональные критерии оценки? Что для вас является признаками хорошего спортивного комментатора?
— Как вот у вас это в строку прозвучало: «хороший комментатор» – «плохой комментатор», «нравится» – «не нравится»… Как будто там
даже лужицы нет никакой, которую надо перешагивать. А между прочим, в этом-то вся суть и есть. Потому что комментаторов всегда
оценивают именно так, «по-женски»: нравится или не нравится. Кому-то нравится экспрессивный комментатор, а кому-то рассудительный
или серьезный, басовитый, кому-то – помоложе. Так было и так будет. Но, с другой стороны, существует некоторая база, фундамент, и она обязательна. При ее наличии вы можете и кричать, и даже танцевать, но это будет достойно.
— Что должно входить в базу? Что человек должен иметь в своем багаже в обязательном порядке для того, чтобы заниматься этой профессией? Знание матчасти? Поставленный голос? Умение рассказывать истории? Что-то еще?
— Думаю, что в профессию должны приходить люди, для которых мечта – прежде всего. Мечта комментировать матчи – я говорю сейчас о комментаторе закадровом, а не ведущем каких-то студий или в перспективе званых вечеров. Том человеке, который «светит» скорее не лицом, а головой, интеллектом.

Хороший русский язык – он нужен сейчас кому-то? Откройте любой сайт, там столько ошибок, что в советское время не перевели бы из седьмого класса в восьмой, и грамотность не является сейчас обязательной для большинства. Но для меня хороший русский язык, конечно, обязателен.

Реакция? Безусловно, да. Возможность переключения темпа. В футболе она менее важна, чем, скажем, в хоккее, где темп от тебя не зависит, где он постоянно рвется, и ты не волен распоряжаться процессом, а должен следовать за ним и догонять. Дальше дело выдумки, вопрос того: рассказчик комментатор или нет. Это важно, потому что люди нас слушают, но это не значит, что рассказчик – хорошо, а не рассказчик – плохо.
Вот, например, есть целая группа комментаторов, которых коллега Василий Уткин когда-то назвал «начетчиками». Они садятся и начинают грузить цифирью. Они потратили на подготовку к матчу 6 часов и на восьмой минуте начинают рассказывать о том, что человек, который сегодня вышел играть в воротах, вообще-то третий вратарь, и четыре года тому назад он играл совсем в другой лиге… А счет уже 1:0 в это время!
Они не знают, как готовиться к матчу, у них не хватает внутренней уверенности в том, что они выпутаются из любой ситуации. Как говорил великолепный рассказчик Владимир Маслаченко: «Вы думаете, Альбертыч, мой друг, что бы было, если бы мне сейчас, через две минуты, надо было комментировать матч молодежных команд Чада и Нигерии без фамилий на спинах? Вопроса нет, легко выхожу из этой ситуации! Есть три определения: «этот парень», «этот малый», «этот дьявол». Вот – всё. Главное, не повторить два подряд».

— Когда комментатор работает на матче с участием иностранных игроков, как научиться правильно произносить имена? Сейчас есть Google с Яндексом, а как вы раньше с этим справлялись?
— Да очень просто – нужно смотреть больше матчей. Нет интернета – не беда. Помню, в девяносто шестом мы каждую неделю собирались в букмекерском клубе и смотрели все подряд. Игры начинаются в час и идут до глубокой ночи. Вот так сидишь, смотришь и потихонечку запоминаешь. И смотришь не для того, чтобы учить и запоминать, а потому, что тебе просто по кайфу это все.
Мы дружим с ребятами из TSN, канадского хоккейного канала. И я как-то спрашиваю у Горда Миллера, их ведущего комментатора: «Горд,
а какая самая трудная русская фамилия?» Мне было интересно – Двуреченский, например, пятую шайбу забивал в 11-ом году, а они
иначе как ДвуручЕнский назвать его не могли. «И все равно, – сказал мне Горд, – это не самое трудное. Самое трудное – это Лутченко был». Несколько согласных букв подряд для англоговорящего действительно многовато. Самое главное – надо произносить так, чтобы
люди знали, о ком идет речь. Вот был великий голландец – Йохан Круифф. И у Майорова, и у Маслаченко, и у Перетурина он был Круифф.
А теперь пришла молодая креативная эпоха, и он вдруг стал Кройфом. На самом-то деле, если совсем правильно, то он и не Круифф, и не Кройфф – а, это можно сломать себе язык, Креауфф какой-то. И Круифф на самом деле ближе, понимаете?
Можно, конечно, заделаться профессором и ходить со справочником правильного произношения фамилий. Ну, замечательно, только вот в большинстве случаев мало кто поймет, о ком идет речь.

В моей книге есть глава «Три закона Евгения Майорова».
Первый закон – комментатор должен комментировать картинку. Не читать справочник, не рассказывать свои собственные суждения, а прежде всего, комментировать картинку. То есть, ты должен видеть со зрителем одно и то же.
Второе – никогда не говори того, чего не знаешь наверняка. Потому что нет ничего хуже: «Ой, я беру свои слова назад». Промолчи. Ничего страшного не произойдет. Я даже там пример привел. Денис Казанский поехал работать на матч «Зенит» – «Бавария» в Питер. «Зенит» там забил четыре мяча и выиграл, прошел дальше, но Толя Тимощук получил желтую карточку. И Денис рассказывает: «У меня вырубился Интернет, не помню, он пропускает следующий матч или нет? Я наш разговор вспомнил и говорю: «Ну, конечно, очень жалко, но самое главное – «Зенит» проходит дальше». Все. Нет вопроса. А когда ты начинаешь умничать, тебе потом по десять раз приходится свои слова обратно брать. Или, например, бегут впереди офсайда. Хотя сейчас с этим VAR-ом все-таки научился народ, говорят: «Давайте подождем вместе с судьей».
И третье правило: лучше похвали того, кто забил, чем мочить того, кому забили.

— Важный для болельщиков вопрос. Комментатор работает на матче команды, «за» или «против» которой он болеет. Насколько для него допустимо открыто демонстрировать свои симпатии?
— Можно или нельзя? Почему только так или так, черное или белое? Впрочем, мы русские, нация без середины вообще, нам либо так, либо этак… Я думаю, можно, если ты умеешь подать свое боление как, например, делает это Гомельский (Владимир Александрович Гомельский – телекомментатор и бывший баскетболист, всю свою карьеру провел в ЦСКА – прим. ред.). Играют, например, ЦСКА с Химками, и он может сказать: «Уважаемые телезрители, вы меня извините, будет проскакивать, но я все-таки отдал всю жизнь этой команде, да?» Да! Это должно быть по-доброму, доверительно, и тогда никаких вопросов не будет.

— Давайте вспомним советских комментаторов. Синявский, Маслаченко – это была классная школа! Кто из таких «олдскульных» классиков ваш любимый?
— Это как спрашивать женатого человека: «А кто у вас любимая женщина?» Я не говорю об этом каждый день, да, думаю, что люди
уже и подзабыли, кто такой Евгений Майоров. Но это же мой учитель, это человек, который меня выбрал. И другую фамилию просто не назову никогда. Знаете, как меня взяли на работу? Сначала я выиграл конкурс комментаторов на Первом канале, вел его Виктор Гусев. Попал туда случайно – друзья выпивали на берегу Останкинского пруда, закуска лежала на «Спорт-Экспрессе», а там было объявление. Они и говорят мне: «Ты же все знаешь. Пойди, запишись!». Я пошел и выиграл.
Через две-три недели увидел объявление на «НТВ Плюс», но с возрастным цензом 30 лет, а мне-то уже 34! Виктор Михайлович помог
передать мою кассету напрямую Васе Уткину, за что я ему очень благодарен, и Майоров с Рыжковым выбрали меня.

— Как относитесь к тому, что сейчас часто на телевидение привлекают бывших спортсменов – не только в студию как экспертов, но и как комментаторов?
— Это прекрасно. Я думаю, это лучшее достижение «Матч ТВ», что спортсмены пошли в студию. При этом «вымываются» те, у кого не получается, а остаются те, кто умеет. Люди, которые сейчас пошли на телевидение, имеют каждый свою массу плюсов: Талалаев, Радимов
да тот же Аршавин! И не нужно, чтобы ему задавали вопросы и подводили к очевидным вещам. Он сам разберется. Слышал тот самый обсуждаемый комментарий Марата Сафина – это было мастерски сделано, но сделано человеком, для которого
это еще не стало профессией. Он развлекался, ничем не рискуя.

— Вы комментировали футбол, хоккей и гандбол. Что самое любимое?
— Футбол и хоккей в первую очередь. Гандбол у меня все время шел не то, что довеском, а меня посылали на соревнования… ну, грубо говоря, когда некого было послать. Хотя гандбол – это великолепный вид спорта, и в составной части он входит в тренировку практически всех спортивных игр. Потому что ни одна игра не заставляет так быстро думать. Может быть, только баскетбол, потому что там руки. Они же послушнее ног, правильно? Но в гандболе у тебя времени еще меньше, потому что тебя бьют постоянно. И ты должен ридумать, что делать, и очень быстро.

— А если выбирать между футболом и хоккеем?
— Трудно. Я всю жизнь говорил: хоккей. Но, наверное, сейчас немножко темп сбавил. Работаю не так быстро, как, допустим, работал когда-то. И мне футбол комфортней сейчас. Но вообще-то все время говорил: хоккей, потому что это всегда более сложный вызов. И я, кстати, первым на телевидении начал считать броски по воротам. Никакого Интернета тогда, в девяностых, не было, считали все вручную.

— Давайте поговорим про спортивные путешествия. Куда ездить комментировать любили больше всего?
— Пять или шесть раз был в Канаде на молодежных чемпионатах. Как сказал бузотер Леша Андронов: «Розанов точно может гордиться тем, что у него есть свой турнир, который он раскрутил, который смотрит страна благодаря ему». В свое время я получил ТЭФИ за финал МЧМ-2011. Хотя, если бы ТЭФИ давал я, то дал бы его нам с Сергеем Крабу не за финал, а за полуфинал со шведами. Мы тогда идеально работали. А в финале все-таки эмоций было многовато, и я не сказал лучшую фразу в своей комментаторской жизни, когда счет стал 5:3, и канадцы пошли с трибун. Готовил ее заранее, когда стало 3:3, они начали уходить, и надо было сказать, что «листья клена падают с ясеня…», а дальше пусть каждый закончит в меру своей испорченности. Но не сказал и до сих пор жалею. Майоров, помимо трех законов, еще меня учил: «Не успел сейчас – пригодится». Теперь уж, наверное, не пригодится, такого больше не сложится.

— Вы болельщик ЦСКА, ездили на выезды по старинке, на «собаках» (на электричках – прим. ред.). Расскажите, почему именно ЦСКА и как все это было?
— У меня дед, герой войны, болел за ЦСКА, отец тоже. Семейная династия. На первом своем выезде побывал в 9 лет. В 70-м году ЦСКА играл с «Динамо» переигровку за первое место в Ташкенте. Меня папа взял с собой, у него там была прокурорская командировка. Плюс еще был хоккейный ЦСКА, а там – Анатолий Фирсов, любимый мой игрок. Это волшебный был хоккеист, конечно.
Ездил очень много, у меня около 90 выездов. Но как-то раз в 91-м году отец подарил мне на день рождения поездку на матч с «Араратом» –
дал денег, письмо прокурору города по поводу хорошей гостиницы, обратный билет на самолет, и сказал: «А хочешь – продляй выезд дальше».
Гол наши забили на последней минуте, и матч закончился со счетом 0:1. На трибунах началось какое-то буйство. Возвращаюсь в отель и думаю: «Тебе, дураку, завтра, 12-го июня, исполняется 30 лет. Ты так и будешь ездить до 50-ти, до 70-ти лет? Надо что-то решать, надо что-то менять». И я вернулся в Москву. После возвращения как болельщик сходил только на один матч — финал Кубка с « Торпедо». И потихонечку стал отвыкать. Долго не отпускало, конечно. Это как курить бросаешь или пить.

— У вас гуманитарная профессия. Скажите, а пригодилась ли в жизни техническая база, ведь вы заканчивали Московский энергетический институт?
— Во-первых, я его не закончил, ушел с диплома, а во-вторых – нет, не пригодилась. Я вообще считаю, что институт учит прежде всего
с девушками знакомиться. Хотя, не исключаю, что возраст такой был – и так бы научился. В технический ВУЗ пошел скорее за компанию, но поскольку хорошо учился, то проблем в этом не видел. Выбирал между МГУ и чем-то попроще, выбрал МЭИ и правильно сделал, кстати. Первый, кого я увидел, был мой приятель по баскетбольным командам, по области бегали. Мы оказались в одной группе, и он три
года пытался познакомить меня со своей двоюродной сестрой, ей рассказывал про меня, мне рассказывал про нее…
В результате мы вместе уже четвертый десяток лет! Из-за одного этого стоило идти учиться на инженера, чтобы встретить свою настоящую судьбу…

 

 

Подпишитесь на рассылку,
чтобы быть в курсе
свежих новостей!


Спасибо!теперь вы подписаны
на наши новости.

Пожалуйста, подтвердите вашу почту пройдя по ссылке из письма.
Перейти к верхней панели