Обратная связь

«Игры были как окно в другой мир». Истории об Олимпиаде-80 от Владимира Сальникова

В эти дни в России отмечают 40-летие со времени проведения в Москве летних Олимпийских игр. Прошедшей весной своими воспоминаниями о домашних соревнованиях с порталом Team Russia поделился знаменитый пловец, а ныне глава национальной федерации Владимир Сальников - в июле 1980 года он выиграл в новеньком бассейне "Олимпийский" три золотых медали.

— У меня воспоминания об Олимпиаде свежи, хотя некоторые детали и стираются из памяти, — говорит Сальников. — И для нас, и для страны это было уникальное событие. Приоткрылся «железный занавес», и не просто так, а ради грандиозного мероприятия. До сих пор вспоминаю те дни.

— Какие впечатления особенно памятны?

— Повсюду открывались новые спортивные объекты, некоторые из которых используются до сих пор, или использовались до недавнего времени, тот же спорткомплекс «Олимпийский» был флагманом среди всех арен страны. Есть понятие «наследие Игр» — вот это как раз хороший пример его использования на протяжении почти четырех десятков лет. Сейчас комплекс на реконструкции, и очень хочется, чтобы по окончании он не превратился во что-то, совсем не связанное со спортом. Но судя по проекту, который я видел, такого не будет, там есть ряд очень интересных решений, а бассейн даже внешне напоминает прежние очертания.

— Жаль, что из-за этого не удастся провести в «Олимпийском» соревнования, которые можно было бы посвятить 40-летию Игр.

— Конечно, но не забывайте, что помимо разных стартов на протяжении десятков лет, в нем еще и тренировалось очень много спортсменов. Он был, что называется, рабочим бассейном. К сожалению, сейчас столица осталась без возможности проводить турниры высокого уровня, и пока не известно, когда ситуация изменится.

— Помните, как вошли в «Олимпийский» в первый раз?

— Это действительно было спортсооружение мирового уровня. Правда, мы попали туда всего за несколько дней до начала соревнований. И видели, как внутри еще идут последние приготовления. Даже успели подумать: «Ну вот, сейчас приедут спортсмены, а тут стены не докрашены». Но все покрасили, побелили, ко дню открытия арена блистала.

ГРУСТНЫХ ЛИЦ НА ОЛИМПИАДЕ НЕ ВИДЕЛ

— Какой была Москва в те летние дни?

— Прежде всего, очень немноголюдной. Шутки про отпуск в декабре в тот год были неактуальны. На самом деле, многие получили возможность уехать на отдых. С одной стороны, жаль, что люди не увидели того, что видели мы. Но с другой, они помогли проведению Олимпиады, освободив пространство для тех, кто соревновался в эти дни. Улицы, кстати, были чистейшие, Москва была наряжена, умыта, все сверкало. Плюс, повторюсь, открытие арен мирового класса, появление невиданных ранее продуктов и напитков в магазинах — это было как окно в другой мир. Конечно, и меры безопасности были, и милиция. Не на каждом шагу, но стражи порядка попадались.

— Какая была атмосфера на Играх и вокруг них?

— Чувствовался настоящий праздник — все, что необходимо, было сделано. Я бы сравнил это с приемом гостей, когда радушный хозяин ничего не жалеет, чтобы порадовать пришедших. И грустных лиц я в эти дни не видел.

— Какими вам запомнились церемонии открытия и закрытия Игр?

— Открытие прошло мимо нашей команды, потому что такие мероприятия отнимают много времени и сил, и не все спортсмены могут себе это позволить. Бывали и случаи, когда люди буквально на следующий день после участия в церемонии выходили на старт. Но обычно участников собирают часов за шесть до открытия, чтобы они успели пройти все процедуры, а освобождаются они уже глубокой ночью. Что касается закрытия, то я на нем присутствовал, хотя и не шел парадом по стадиону. Видел, как улетал Мишка, как все вокруг плакали. Прощание с Олимпиадой оставило незабываемые впечатления.

БОЙКОТ ИГР ПУСТЬ ОСТАЕТСЯ НА СОВЕСТИ ЕГО ОРГАНИЗАТОРОВ

— Но получить их смогли не все — говоря о тех Играх, не получится обойти тему бойкота со стороны ряда стран во главе с США.

— Можно долго рассуждать на эту тему — кто участвовал, кто нет. Но могу сказать, что организаторы Олимпиады сделали все возможное, чтобы к нам приехали все желающие. А дальше уже в дело вмешалась политика, и неучастие осталось на совести тех стран, которые оставили своих спортсменов дома, руководствуясь какими-то своими интересами.

— Когда вы узнали о возможном бойкоте?

— Это было весной, мы были на международных соревнованиях. Там выступали пловцы из Германии, Франции и других стран, в том числе и США. Вот там и прозвучали слова о бойкоте. Нам в сборной СССР было действительно больно от такого поворота событий, ведь в других командах у нас были друзья, мы общались с коллегами. Готовились и соревноваться с ними, и показать им страну, чтобы они знали о ней не только из каких-то баек или фантазий, а увидели своими глазами. Поэтому мы с другими атлетами постарались показать, что едины в мнении: спорт открыт для всех и он вне политики. Например, мы садились в столовой завтракать за одни и те же столы. Это привлекало много внимания, но, к сожалению, на итоговое решение не повлияло.

Владимир Сальников в 1988 году в Сеуле стал четырехкратным олимпийским чемпионом. Фото Getty Images

— Кстати, вам в 1980-м было 20 лет, при этом вы готовились выступить на Играх во второй раз. Что поменялось за четыре года с Монреаля-1976?

— На свою первую Олимпиаду я попал третьим номером сборной, тогда еще можно было выставлять по три спортсмена на дистанцию. Поэтому включение в состав было больше авансом, на меня особо никто не рассчитывал. Хотя все равно я смог побить два рекорда Европы, и итоговое пятое место на 1500 метров было успехом и началом серьезной международной карьеры. Но при этом сам чувствовал себя больше наблюдателем — везде ходил, на все смотрел, участвовал в разных культурных событиях, которые всегда есть на Олимпиадах. Порой даже забывал о главной цели — окунувшись в атмосферу настоящего праздника, наслаждался им в полной мере. Понимал, что придет время, и мне надо будет выходить на старт. Но не было, наверное, той сверхконцентрации, тотального самоотречения. Тогда как на московской Олимпиаде я уже был фаворитом, чемпионом и рекордсменом мира и Европы. Поэтому ситуация была совсем другой, как и внимание ко мне, и ответственность.

ВСЕЙ БРИГАДОЙ ПОСТРИГЛИСЬ НАГОЛО

— Насколько жесткой была подготовка к домашним Играм?

— Мы проделывали очень большие объемы работы. Были периоды, когда мы плавали и три двухчасовых тренировки в день плюс еще час в зале — то есть семь часов изнурительной работы, не в каком-нибудь прогулочном темпе. Выдержать это было непросто, тем более, что значительная часть сборов проходила в среднегорье. Есть такая база в армянском Цахкадзоре, которая и до сих пор используется сборной России. Нагрузки были действительно запредельные. Но все, что там было сделано, в итоге воплотилось в результат. То есть все было не зря.

— Забавные истории в рабочем процессе случались?

— Хоть отбавляй. Например, после отборочного чемпионата СССР наша бригада, тренировавшаяся у Кошкина, решила сама себя посвятить в олимпийцы. Мы пошли в парикмахерскую и просто побрились наголо. После этого нас иногда путали с какими-нибудь хулиганами, поскольку мы ходили группой и явно выделялись среди окружающих.

— А что сказал тренер?

— На самом деле, он нормально это воспринял. Не помню, что именно он нам сказал, но точно не ругал. Хотя и не хвалил, конечно.

НА 1500 МЕТРОВ БОРОЛСЯ С СЕКУНДОМЕРОМ

— Правда, что вы нацеливались не просто на победы на своих дистанциях, особенно на 1500 метров, но и на мировые рекорды?

— Учитывая, что основные соперники остались дома, мне нужно было доказать, что я все равно их сильнее. Отсюда и задача, поставленная моим тренером Игорем Кошкиным — мировой рекорд. В идеале мне нужно было еще и выплыть из 15 минут. То есть основная борьба на дистанции у меня шла с секундомером, и я четко понимал свою задачу.

— Как вы сами вспоминали, по ходу финала даже удавалось посматривать на табло. Это помогало?

— Да, помимо основного, на бортике стояло вспомогательное табло, куда можно было на доли секунды после поворота бросить взгляд и убедиться, что идешь по графику. В один момент мне это сильно помогло скорректировать ход заплыва — я видел время вплоть до сотых секунды, понимал, что происходит. Порой внутренние часы говорят одно, а реальные — другое, и разница может быть несколько десятых. И это могло стоить мирового рекорда.

— Что испытали, увидев уже на большом табло после финиша цифры 14.58?

— Конечно, финал мне дался очень тяжело, я был изможден. Радость была, а сил радоваться — нет. Но видел, что в бассейне все на ногах. И гул трибун на последнем отрезке дистанции я буквально ощущал кожей. Слышать какие-то крики я под водой не мог, но вокруг действительно все вибрировало. Поэтому я чувствовал, что вот-вот осуществлю задуманное. И после финиша был безмерно счастлив. Такая смесь эмоций — с одной стороны, очень устал, с другой, чувство, будто вот-вот за спиной вырастут крылья.

— Тот факт, что по расписанию ваша коронная дистанция шла первой, вам пошел в плюс?

— Ожидание старта меня всегда утомляло, и я стремился «отстреляться» как можно раньше. Думаю, меня многие спортсмены поймут. Хотя есть примеры и обратного, когда на пик результатов люди выходят к концу турнира.

ЗОЛОТЫХ МЕДАЛЕЙ МОГЛО БЫТЬ И ДВЕ, А НЕ ТРИ

— Буквально за несколько дней до старта Игр канадец Питер Шмидт побил ваш мировой рекорд на 400-метровке. Восприняли это как личный вызов?

— Да, конечно. Я некоторое время до этого владел мировыми достижениями и на 400, и на промежуточной дистанции 800 метров. А на 1500 побил рекорд в Москве. Поэтому результат Шмидта меня озадачил — я понял, что в ближайшее время придется серьезно поработать, чтобы вернуть себе лучшее время. Что впоследствии и удалось сделать.

Владимир Сальников. Фото Getty Images

Владимир Сальников. Фото Getty Images

— Но в Москве победить вы смогли «всего лишь» с олимпийским рекордом. Помешала усталость после первого вида программы?

— Возможно. А может, свою роль сыграл и всплеск эмоций от выполненной задачи на дистанции 1500 метров. При других обстоятельствах и здесь мог быть мировой рекорд, но однозначного объяснения дать невозможно. Впрочем, и олимпийский — тоже неплохо, я считаю.

— Третье золото московских Игр вы взяли в эстафете 4х200 метров. Но вообще побед у вас могло быть только две, поскольку изначально в командном заплыве вы стартовать не планировали, так?

— Совершенно верно. У нас в этой дисциплине прекрасно работала команда. Но главный тренер сборной СССР Сергей Вайцеховский, видя, что я нахожусь в отличной форме, посчитал, что мне нужно выступить и в эстафете. Я был против — меня такое решение не обрадовало, я протестовал, как мог. Но мне, образно говоря, велели стать в строй и выполнять приказ. Считаю, что в целом я команду не подвел, и своим результатом на этапе внес достаточный вклад в золотую медаль. Хотя я не стремился во что бы то ни стало попасть в этот заплыв, мне вполне хватало своих дистанций.

ЛЮБИМЫЕ МЕСТА НА ОЛИМПИАДЕ — СТОЛОВАЯ И ДИСКОТЕКА

— Как проводили свободное от тренировок и соревнований время на Олимпиаде?

— Жили мы в Олимпийской деревне. Там у нас было два любимых места. Это олимпийская столовая, она же скатерть-самобранка с изобилием блюд, и дискотека. Тогда же было сложно достать популярную зарубежную музыку, тот же рок, люди часто привозили записи из-за границы. А тут была богатая коллекция на любой вкус, все хиты, да еще и на высоком техническом уровне.

— Сейчас широко известно, в каких спартанских условиях живут на Играх спортсмены. В ваше время все было примерно так же?

— Это была обычная трехкомнатная квартира. Как известно, их потом передали жителям Москвы, это и сейчас общепринятая практика. Все в деревне было новое — из обстановки у нас были кровать, шкаф и тумбочка. Без изысков, все практично. Но нам хватало, все необходимое было. В конце концов, это всего лишь место, где ты отдыхаешь и восстанавливаешь силы. И необязательно, чтобы вокруг все было определенного цвета или бренда.

— А теперь кто-то живет в этой квартире.

— Кстати, да, было бы интересно еще раз в ней оказаться. Конечно, я уже не вспомню, какой там точно адрес. Хотя корпус я точно найду, этаж у нас был то ли седьмой, то ли восьмой. Да, забавно было бы посмотреть, как там люди живут. И спросить, не снятся ли им по ночам какие-нибудь заплывы (смеется). Оставить будущим жильцам автограф на стене? Тогда это было не принято, а сейчас могло бы стать интересной идеей.

СЪЕЗДИЛ НА МОРЕ, КУПИЛ «ЖИГУЛИ»

— После завершения Игр сколько приходили в себя?

— После таких стартов, конечно, нужно как следует отдохнуть. Мы поехали на море, чтобы выкинуть лишние мысли из головы. Конечно, чуть позже пошли приглашения в разные места — трудовые коллективы, военные части, и эта череда встреч продлилась еще пару недель. Но потом, в конце концов, пришло время возвращаться к тренировкам. Думаю, в целом пауза между сезонами продолжалась не больше месяца после Олимпиады. Надо было готовиться дальше — впереди был Кубок Европы, через два года предстояло выступать на чемпионате мира. Почивать на лаврах было некогда.

— Сейчас хорошо известно, сколько призовых получают победители и призеры Олимпиад. А как вас вознаградили 40 лет назад?

— На полученные за три золотых медали деньги мне удалось купить «Жигули» шестой модели. По стоимости как раз уложился. На тот момент — очень достойный вариант.

— На улицах часто узнавали?

— Не очень. В бассейне, в очках, плавках и шапочке я все-таки по-другому выглядел. Да, были люди, которые спрашивали, не Сальников ли я. А потом говорили, что по телевизору я раза в два выше и в полтора раза шире. В шутку отвечал, что у них телевизор очень хороший. А еще в то время повсеместно воду в бассейнах очищали таким количеством хлора, что волосы моментально выгорали и становились такими бледно-зелеными. В общем, от избыточного внимания я не страдал. Хотя мне начали приходить письма от болельщиков, с которыми я никогда не был знаком. Меня поздравляли, звали в гости, просили познакомиться и даже подарить кроссовки. Но эта популярность заботила меня ровно несколько недель, а потом, повторюсь, наступил новый сезон.

Подпишитесь на рассылку,
чтобы быть в курсе
свежих новостей!


Спасибо!теперь вы подписаны
на наши новости.

Пожалуйста, подтвердите вашу почту пройдя по ссылке из письма.
Перейти к верхней панели