Обратная связь

Нормальные люди без тени злорадства

Проходя мимо нашего офиса в главном пресс-центре, иностранные журналисты бросают взгляд на табличку возле двери и меняются в лице. Некоторые даже останавливаются и вчитываются: Olympic Athletes from Russia. Ну да, это мы уже привыкли к диковинному статусу российских спортсменов. Зарубежные журналисты ещё только свыкаются с новым для олимпийского движения термином.
Но вот что примечательно. За целый рабочий день ни на одном лице не возникло и тени злорадства или насмешки. Даже удовлетворения. А ведь многие из англоязычных коллег писали о том, что в отношении нашей команды следует поступить предельно жёстко.

По соседству с нами расположились бригады крупнейших информационных агентств, Associated Press и Reuters, напротив — офис немецкого журнала Bild. А за стеной — офис Национального олимпийского комитета США. Но даже сотрудники комитета деликатны и скорее полны сожаления, нежели торжества. Те, кто заглядывают в офис ОСР («Олимпийские спортсмены из России»), исключительно вежливы и спрашивают о вещах конкретных, далёких от спортивной политики. Например о том, когда же приедет Евгения Медведева, да как бы взять у неё интервью.

Некоторые вообще пока не поняли, что приключилось с нашими. Дайсуке Накаи, репортёр японского издания Kyodo News, спросил, когда в Олимпийской деревне пройдёт церемония встречи российской делегации. Пришлось вежливо напомнить японскому коллеге, что на Играх в Пхёнчхане не предполагается исполнение гимна и поднятие флага России, а без этого церемония теряет смысл. Накаи выглядел искренне огорчённым. Даже выразился в том смысле, что это какая-то ерунда.

Нормальные люди без тени злорадства. Изображение номер 1
Корреспондент АР Джеймс Элингворт, конечно, осведомлён о происходящем гораздо лучше. Он уже шесть лет живёт в Москве, превосходно говорит по-русски, так что его здешнее служебное задание очевидно: Джеймс должен освещать выступления наших. Он сам заглянул к нам в офис, представился, попросил разрешения обращаться за информацией. И не отказался побеседовать. С его точки зрения, не всё так плохо, как многим кажется.

— Всё-таки у вашей делегации есть статус Олимпийских спортсменов из России. Это лучше, чем было некоторое время назад со спортсменами из Индии или Кувейта, выступавшими в статусе нейтральных атлетов. Да, у России здесь пока нет флага и гимна, но всё же спортсмены, так или иначе, представляют свою страну. Мне кажется, МОК принял не самое скверное для вас решение.

— В России некоторые болельщики считают, что западные СМИ необъективны при освещении ситуации с расследованиями МОК и WADA. Выработана ли для сотрудников АР какая-то общая «линия поведения» в этом вопросе?

— Нет, исключено. Мы информационное агентство, сообщаем то, что есть. Мы совершенно не ангажированы кем-либо. Посмотрите наши материалы, и вы легко убедитесь в этом.

— А вам не кажется странной вся история с нашими спортсменами?

— Понимаете, если я отвечу на ваш вопрос, то нарушу ту политику, которой всегда придерживается АР. Мои суждения остаются при мне, моё дело — факты. В работе я беспристрастен. Конечно, я знаю многих российских спортсменов, я ведь давно живу и работаю в Москве. Но выказывать свои эмоции права не имею.

— Вы будет болеть за кого-то из наших? Хотя бы за тех, с кем знакомы лично?

Джеймс опустил глаза, помолчал немного и сказал протокольным тоном:

— Я не имею права об этом говорить с вами, как с репортёром, особенно при включённом диктофоне.

После чего улыбнулся — и я перестал допытываться. Всё понятно. А что до сухих ответов, то это прекрасный образец профессионализма. И этого достаточно. Если иностранные журналисты, которые в большинстве своём не столь осведомлены, как Джеймс, профессионально выполнят свою работу, можно не беспокоиться по поводу нападок на наших спортсменов в зарубежных СМИ. В конце концов, должна же Олимпиада примирять противников друг с другом.