Обратная связь

Андрей Мерзликин: «Чтобы ни происходило, ты идешь и делаешь свою работу. Так я воспринимаю мир»

Андрей Мерзликин – актер театра и кино, кинорежиссер, телеведущий, заслуженный артист России. Его лицо смотрит на нас с афиш самых популярных фильмов и сериалов, а еще Андрей играет в театре и антрепризах, любит хоккей, судит турниры по греко-римской борьбе вместе с Александром Карелиным, является главой замечательной дружной семьи и отцом четырех детей. Как ему удается гармонично сочетать в своей жизни столь разнообразные интересы? Читайте эксклюзивное интервью Андрея для журнала "Команда России".

— Давайте поговорим о самоопределении. У вас есть и техническое, и экономическое образование. При этом вы стали не инженером или экономистом, а популярным и мега-востребованным актером. Как так получилось? Талант сам пробил себе дорогу?
— Думаю, среднее техническое и высшее экономическое образование были просто этапами моего роста и к определенному времени сменились поисками себя в конкретной профессии. В советское время акцент в образовании делался на получение фундаментальных знаний, которые можно было применять в любой области. То есть, ты вполне мог закончить авиационный институт и быть, например, прекрасным сатириком. Потому что получение высшего
образования дает критическое мышление и умение смотреть системно, и ты можешь использовать это в любой профессии. Как ни странно, актерская профессия, как и любая творческая, требует соизмерения и себя в профессии, и профессии в себе, а для этого нужно уметь системно мыслить. Мне это
пригодилось, я нашел себя! Конечно, было непросто, полное «обнуление», как сейчас модно говорить. Когда пришел во ВГИК, было ощущение, что я в кризисе – попробовал несколько образований, и потерял из-за этого время. Только со временем понял, что это был мой плацдарм, моя платформа для старта. Мой Байконур, скажем так. ВГИК был совсем другой в плане образовательного процесса: более стрессовый, более болезненный. Не понимал, чему мы учимся. Например, я никогда не пел – а надо петь. И танцевать. Учить стихи тяжело, а выходить на сцену, чтобы на тебя еще и смотрели –вообще не свойственно человеку! А потом произошло воссоединение всего прошедшего опыта, и количество перешло в качество. Возможно, для этого нужна была некая призма, которая правильно «преломит свет» и послужит катализатором прорыва. В моей жизни такой призмой стала картина «Бумер».

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Питер. На пару дней. По работе. Не отпуск…) . #казанскийсобор #санктпетербург #питер #фотодня

Публикация от Мерзликин Андрей 💯 (@merzlikinandrey)

— «Бумер» – знаковое кино, его даже можно назвать символом поколения. Мелодия звучала из всех мобильников, героев прекрасно знали в лицо, машины марки BMW называли только «бумерами», и никак иначе.
— Да, можно сказать, что в моей жизни случилось чудо. Я вообще считаю, картина моего друга Петра Буслова – это большая его удача, режиссерский успех, становление и большой подарок зрителям. Для меня, как для исполнителя, картина дала старт – мы с ребятами ворвались в мир кино. Причем ворвались людьми, по большому счету, неизвестными. Нас даже воспринимали не как актеров – мол, понабрали с улицы пацанов, и они там что-то
сыграли. Сложно было подумать, что это профессиональные актеры, которые и дальше предполагают работать в этой профессии и даже видят себя в востребованными в классике или на сцене театра. Так что «Бумер» стал космическим кораблем, который вывел нас на орбиту. А дальше кувыркайтесь сами, кто как может.
— Если в начале своей карьеры вы для широкой публики были «Андрей Мерзликин из «Бумера», то сейчас вы «Андрей Мерзликин в военной форме». Вы много и успешно снимаетесь в военных картинах. Какие чувства у вас это вызывает?
— Действительно, многие из этих фильмов стали успешными, и я могу только радоваться, что картины, в которых мне удалось принять участие, нашли отзыв у зрителей. Если говорить о «Брестской крепости», то успех — заслуга всей съемочной группы и режиссера Александра Котта. Мы учились
во ВГИКе, пытались делать что-то вместе, экспериментировать. Это были лишь попытки совместного творчества, но когда Саша вышел на серьезный уровень и приступил к съемкам большого кино, которым фильм потом и стал, он не забыл меня, позвал, и мне досталась достаточно серьезная роль. Она не такая большая по объему — всего 8-10 съемочных дней, но мне хватило этого времени для того, чтобы прочувствовать всю глубину темы, которую
картина затрагивала. Тем более, что мы снимали ее непосредственно на территории Брестской крепости. И то, что близость тех событий становится более понятна, когда находишься непосредственно на этом берегу реки Мухавец, видишь Холмские ворота и погранзаставу, – это однозначно. Вообще могу сказать, что советский период становится для меня с годами ближе. Может быть, я становлюсь более зрелым, начинаю больше понимать, чем жили люди того времени. А вот современное кино про нынешний день мне менее понятно, в нем загадок гораздо больше. Чтобы размышлять и давать ответы на темы сегодняшних, а уж тем более исторических событий, сначала должно пройти немало времени – в этом я уверен.
В свое время я снимался в фантастической дилогии «Обитаемый остров» по Стругацким. И там авторы, вроде бы размышляя на тему фантазий будущего, аллегорично говорят о дне сегодняшнем. Как бы мы ни пытались изображать некую мистерию из разряда «это не с нами и не сейчас». Но этим и  интересна фантастика. Мне было бы сейчас любопытно заглянуть в будущее, особенно после пандемии – периода, который перевернул весь мир за три месяца.

— Вы упомянули театр, это древнее и высокое искусство. Сейчас кино, ТВ, сериалы, вероятно, имеют больший охват, но и театр живее всех живых. Как думаете, что будет с ним дальше? Поменяет формат? Станет суперэлитным развлечением? Или нам, в конце концов, останутся только экраны гаджетов без живой теплоты сцены?
— Все аналоговое скоро будет элитарным. Сегодня мы оцифровали уже любые виды информации и развлечений. Но самую большую ценность всегда будет представлять живое общение человека с человеком и в области получения информации и в области развлечений. Театр был, есть и всегда будет. Но уровень театра должен обеспечивать потребности современного зрителя, а они у него растут. Он такой же информированный, если можно так выразиться, как и сами художники, которые делают спектакли. В последние десятилетия образ жизни поменялся кардинально. Человек достаточно легко может получить даже больше информации о мире, о существующих реалиях, чем те художники, которые «туннельно» замкнуты в стенах театра, пытаются там что-то такое себе увидеть или придумать. А ведь театр был и остается зеркалом действительности! Для того, чтобы зритель увидел на сцене
именно зеркало, узнал себя в той или иной трактовке, будь то классика или современная пьеса, в постановке должна присутствовать адекватность. А не просто яркая форма, которая пытается на уровне хайпа удивить людей и засветиться в колонках критиков. Уверен, в будущем ценным станет качественное, элитарное, живое, аналоговое искусство. Именно театр доживет до последних дней существования человечества…
— Вы работаете в нескольких театрах, антрепризах, задействованы как приглашенный артист, снимаетесь в кино. Как все успеваете?
— Чтобы все успеть, надо за все браться. Не нужно сидеть и размышлять: сделать или не сделать. Ты начни, а потом уже будешь думать, как справиться со всеми этими задачами. Дорогу осилит идущий. Вообще, по поводу жизненных принципов скажу так. Вот представьте: на горизонте – Апокалипсис, взрывы, красное небо. А ты запрягаешь свой плуг и начинаешь спасать огород от одуванчиков или заводишь газонокосилку ти начинаешь косить. Так я воспринимаю мир – что бы ни происходило, ты идешь и выполняешь свою работу.

— В нашем детстве у всех мальчишек и девчонок была физкультура, все носились и пинали мяч во дворе. Чем увлекались вы? Какой спорт был ближе?
— В советское время все, мне кажется, занимались спортом, во всяком случае, на любительском уровне. Но большой вопрос – захотели ли бы мы становиться профессиональными спортсменами? Для меня это определенный класс людей, которые готовы двинуться чуть дальше, чем просто хобби. Для этого нужно иметь специфический склад ума и характер, потому что в любой сфере деятельности, которую ты выбираешь для себя основной, а особенно в спорте, должны быть дисциплина, режим, самоизоляция от разных жизненных проявлений – развлечений, например. Мне кажется, это можно даже сравнить с аскезой, как в церкви. Потому что духовный труд тоже требует тренера, требует аскетического образа жизни, требует, чтобы ты положил на алтарь будущего успеха практически все, что имеешь.
Профессиональный спорт – это то же самое. В детстве мы все чем-то увлекались, конечно. И я крайне рад, что в моей жизни была греко-римская борьба – первая серьезная секция. Только переезд в другой город смог прервать мои занятия и общение с тренером. Но я получил солидную базу и до сих пор с глубоким уважением отношусь к этому виду спорта. Считаю, что борьба для парней – отличная стартовая позиция с точки зрения правильного формирования тела. Не горы мышц, чтобы на пляже удивлять, а именно здорового тела – крепкой спины, шеи, ног и очень крепких рук. И это остается надолго. Я до сих пор издалека отличаю классиков и боксеров – по походке, по осанке, по стойке.
Несколько лет назад познакомился с живой легендой, Сан Санычем Карелиным – мы вместе попали в почетное жюри на одном из детскоюношеских турниров. Потом судьба сводила нас еще не раз. Я бываю на многих соревнованиях, и здорово, что такие люди, как Карелин и Мамиашвили уделяют этому так много внимания и сил. Например, регулярно езжу в Уфу на турнир в честь легендарного советского тренера по греко-римской борьбе Владимира Алексеевича Бормана. Устраивают турнир его сыновья, один из которых – борец международного класса. Этому мероприятию уже около 25 лет – столько выросло новых бойцов и новых чемпионов, благодаря их усилиям! Мне нравится наблюдать за этим видом спорта. К сожалению, борьбу не так часто показывают по телевизору. Даже идут разговоры об исключении этого вида спорта из программы Олимпийских игр. Для меня это, конечно, удивительно, потому что Олимпийские игры начались с греко-римской борьбы, она является их визитной карточкой! Это все какие-то досужие разговоры, они меня только огорчают. Для меня это в чистом виде олимпийский спорт.

— Раньше в классическом спорте главными были рекорды, результаты, секунды. Сегодня же спорт семимильными шагами приближается к категории развлечений, к которой принадлежит и кино. Как думаете, хорошо это или плохо?
— Это, несомненно, вопрос золотой середины: если голодный человек сел есть, то ему не нужно объедаться. Давайте посмотрим на это с позиции развития цивилизации. И те люди, которые в спортивных событиях непосредственно участвуют, и те, которые их смотрят и любят, являются цивилизованными людьми и могут договариваться друг с другом, находить общие интересы. Мы, зрители, теряем интерес к спорту, если можем заподозрить какую-то нечестность, видим намек на стяжательство или лень. Мы любим, чтобы спортсмен на поле выкладывался, хотим видеть самоотдачу. Хороший пример здесь — Криштиану Роналду. Его так любят именно потому, что несмотря на свою популярность, звездность и возраст, он попрежнему бегает больше, чем все остальные. И так он становится легендой.
— А как вообще относитесь к популярным командным видам спорта? Смотрите? Играете?
— Для меня любимым всегда был и остается хоккей с шайбой. И еще есть хоккей с мячом – так называемый «бенди». В футболе игроки частенько «ходят» по полю. Но сложно представить себе хоккеиста, который «ходит» по льду – там работают все. И если ты не принимаешь это внутри, то у тебя в хоккее ничего не получится, даже если захочешь. Хоккей – удивительный вид спорта, а для меня это радость в чистом виде. Это и зрелищность, и честность, и попытка все-таки понять, как же они это делают. Для меня хоккеисты это люди, которые творят чудеса на льду! В голове не укладывается: как можно одновременно совмещать владение клюшкой, шайбой и катание на коньках с системным мышлением и ежеминутным пониманием игры, а еще слышать тренера и партнера. Если же говорить о российских хоккеистах, которые нравятся больше всего, то номер один для меня – Артемий Панарин. Слежу за ним, подписан на его Инстаграм уже несколько лет. Когда в Москве был чемпионат мира, я зашел в подтрибунное помещение, встретил Артемия и попросил у него клюшку. Надо сказать, он очень простой парень. Сказал: «Ой, сейчас», вернулся в раздевалку, принес и подписал. Так что у меня дома стоит клюшка, подписанная самим Артемием Панариным.

Мария Гришко. Материал опубликован в журнале «Команда России»

Перейти к верхней панели