Обратная связь

Анна СИДОРОВА: «ВО ВРЕМЯ ОЛИМПИАДЫ ЗАПЛАКАЛА ОДИН РАЗ. ПОСЛЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ МЕДВЕДЕВОЙ»

Знаменитый скип женской сборной России дала большое и откровенное интервью Team Russia – об апатии после непопадании на Олимпиаду и мыслях о завершении карьеры, о своей долгой жизни в спорте и изменениях в составе своей команды, о том, почему минувший сезон был для нее определяющим и огне, горящем внутри.

Анна Сидорова – без преувеличения, легенда российского керлинга. Многие болельщики даже считают, что она была в национальной команде всегда. Поэтому наш разговор не мог оказаться коротким. Мы почти час сидели там, где вообще не должны были находиться – в VIP-зале самой северной в мире крытой ледовой арены «Таймыр» в Дудинке. Темнее за окном за это время не стало – полярный день все-таки.

ПО ХОДУ СЕЗОНА ПОЗВОЛЯЛА СЕБЕ ДУМАТЬ ОБ УХОДЕ ИЗ СПОРТА

— Опишите прошедший сезон тремя прилагательными?

— (Долгая пауза) Третьего не приходит на ум, можно в двух? Сложный и определяющий.

— А теперь расшифруйте, если не сложно.

— Сложный, потому что у нас произошли перемены в составе. Пришли две новые девушки (Юлия Портунова и Юлия Гузиева — Прим. Team Russia), с которыми раньше мы играли друг против друга. Это были наши основные соперницы на внутренней арене. Хотя у меня всегда были с ними хорошие отношения. Плюс я имела возможность съездить с их командой на ЧМ-2018, который был достаточно успешным. Так что у нас не было причин друг друга недолюбливать. Даже напротив — накануне того момента, как они стали играть за нас, была возможность еще раз пообщаться и познакомиться уже в боевых условиях. Но в любом случае, те команды, которые существовали до этого (Сидоровой и Виктории Моисеевой — Прим. Team Russia) сильно отличались, можно сказать, были даже диаметрально противоположны.

— Притирка к новому коллективу была?

— Какое-то время ушло, чтобы привыкнуть друг к другу. Потому что предыдущим составом мы даже не знаю, сколько лет были вместе. Сколько я знаю Риту Фомину, сколько мы играем с Кирой Езех. Сашу Раеву знаю чуть меньше, но тоже не меньше пяти лет. И когда ты каждый день играешь с одними людьми, а потом приходят двое других… Естественно, между нами не было каких-то недомолвок — все давно переросли тот возраст, когда пытаются доказать, кто кого лучше. Но с другой стороны, мы все уже давно взрослые, и нужно понимать, что перед тобой за человек, чего от него ждать. На это понадобилось время.

— Можно ли сказать, что сезон в целом вышел не самым удачным?

— Нет. Потому что команда, которая была только создана, стала показывать результаты. Да, у нас не получилось на отборах на чемпионаты Европы и мира. Зато из 10 турниров, которые мы сыграли, в девяти квалифицировались в основной этап. А тот 10-й, на котором не квалифицировались, проводили прежним составом. То есть, у нас перед началом сезона была шестерка, из которой потом сделали пятерку. И когда пробовали какие-то комбинации, то брали либо двух новеньких Юль, либо двоих игроков старого состава. А из тех стартов, где мы прошли квалификацию, мы два или три выиграли, были и вторые места. И это не условное первенство Москвы, а международные турниры с серьезным рейтингом. Поэтому назвать сезон неудачным язык не повернется. Было сложно, но пройти через это было нужно. И мы все понимали.

— А в чем сезон был определяющий?

— Спортсмены не живут одним годом. Они живут олимпийскими циклами и думают на четыре года вперед. Когда мы заходили в этот сезон, многие еще были в сомнениях — что делать дальше, и стоит ли надеяться на еще одни Игры. Такие мысли были даже у меня, хотя я очень азартный человек. Думаю, любой профессиональный спортсмен, который когда-то побеждал, не будет играть просто ради процесса. Он безумно хочет добиться успеха. Но вот такого цельного ощущения, того же запала, как прежде, у меня не было. Да, мне хотелось побед, ненавижу проигрывать. Но я не чувствовала, что меня прямо перемыкает. Позволяла себе думать о чем-то еще, размышляла, как может сложиться жизнь, если я уйду из спорта, стоит ли он того. Ведь, как показывает практика, можно надеяться на Олимпиаду и сделать все, чтобы там оказаться, но в последний момент не поехать. Так тоже бывает, и я пережила это. И не знала, готова ли вложить еще минимум три года жизни, чтобы, возможно, оказаться в такой же ситуации. Все это меня в какие-то моменты тормозило. Я не работала от этого хуже или меньше. Выполняла всю программу тренировок, находилась в неплохой форме. Но вот огня не ощущалось. И для меня сезон был определяющим, потому что нужно было понять, хочу ли я идти дальше.

— Ощущения вернулись?

— Самое интересное — я поняла это не где-то в середине сезона, а когда мы проиграли отбор на чемпионат мира. Причем не было такого, чтобы в меня словно молния ударила или свет с неба сошел. Даже не знаю точно, когда именно это произошло. Но в один момент подумала об этом, и осознала — это точно «да». Я так и сказала девчонкам — что-то произошло, я не знаю, что. Просто поняла, что хочу, что, похоже, опять есть этот огонь. Возможно, именно это и помогло нам на следующем турнире, финале Кубка мира в Китае.

ПОСЛЕ НЕУДАЧИ НА ЕВРОПЕЙСКОМ ОТБОРЕ ПОНЯЛИ – БУДЕТ ТЯЖКО

— Известный футболист Игорь Акинфеев недавно сравнил процесс обновления состава команды со сборкой автомобиля — пара неправильных деталей, и машина не поедет. Согласны?

— Абсолютно. В керлинге были попытки собрать лучших игроков и поставить в одну команду. Индивидуально каждый из спортсменов хорош, причем каждый — чуть лучше в какой-то определенной области. Но эти составы не показывали результатов. И наоборот — бывает, ты приезжаешь на соревнования, видишь какую-то команду, у которой один человек явно выпадает. Как будто мы играем против них в большинстве, впятером против троих. И при этом соперник выигрывает, а ты не можешь объяснить, почему. Спрашиваешь девушку из той команды, она говорит: «Не знаю, мне просто комфортно играть с этим человеком». Это и есть внутренняя «химия». Безусловно, все должно быть на своих местах. И не обязательно в команде должны быть собраны лучшие игроки. Просто они должны быть лучшими друг для друга.

— Эмоции после двух отборов, проигранных команде Алины Ковалевой, различались?

— Да. После непопадания на чемпионат Европы были такие грусть-тоска, безнадега. Потому что все понимают, что показать результат на Европе значительно проще, если по-честному. А в жизни атлета, помимо любви к спорту, есть и другие вещи. Нам всем уже далеко за 20, и надо думать, как жить и на что. Зарплата спортсмена зависит от результата — чем он выше, тем больше шансов нормально зарабатывать. Если занять на чемпионате Европы призовое место, то у тебя априори выше зарплата. Поэтому мы подумали: «Блин. Ну да, будет тяжко». В такой ситуации надо не просто выигрывать второй отбор, но и что-то показывать на чемпионате мира. А вот после второй неудачи пришли те ощущения, о которых я рассказала раньше. Поэтому даже не было мыслей о том, что у нас не самая большая зарплата на будущий сезон, как оно там сложится. То, что во мне внутри произошло, перебило все остальные эмоции.

— Но вы по ходу сезона видели, что команда прибавляет по игре?

— Безусловно. В керлинге очень важно иметь «химию» в команде и быть сыгранными. Чтобы правильно вести камни, когда я стою в доме и кричу — нужно или не нужно тереть, я должна понимать, чего ждать от человека. У всех свои особенности — например, кто-то отпускает камень вот так, а кто-то по-другому. И когда нас только поставили вместе, я была немного в растерянности. И девочкам было не совсем понятно, ведь, повторюсь, наши две команды были разные. Нужно было время. Помимо жизни вне арены, о чем я уже говорила, и чисто технически нужно было проработать все моменты на льду. У нас очень много тонкостей, которые просто так не оговоришь.

НЕПОПАДАНИЕ НА ОЛИМПИАДУ БЫЛО УДАРОМ ДЛЯ ВСЕХ НАС

— Два года назад ваша команда была на пике — серебро ЧМ-2017 в Китае, олимпийские перспективы. Но следующий сезон не сложился — то самое пятое место на Европе, поражение на олимпийском отборе. Вы нашли ответ, что именно случилось?

— Знаете, если бы каждый спортсмен и тренер мог объяснить, что происходит и почему не получается победить, то все были бы чемпионами. К сожалению, так не бывает. Даже если кто-то говорит, что на 100 процентов уверен — он знает, что если бы сделал вот так, то дальше было бы так. Или вот именно в этом кроется причина неудачи. Да ты не знаешь, что было бы, если. Ну серьезно. Никто не знает. Такова жизнь. Поэтому говорить, что мы нашли причину — нет. Говорить, что мы не хотели — смешно, даже не стоит начинать. Что для нас это был удар — да. И слез было пролито немало. Для каждой из нас это был маленький конец света. Ничего не хотелось, была апатия. Даже не знаю, сколько это продолжалось. Меня лично спасло то, что я в какой-то момент переключилась на комментирование.

— Вы отработали олимпийский турнир в новом качестве, находясь на месте событий. Что ощущали?

— Честно говоря, в какой-то момент я остановилась и думаю: «А я вообще готова поехать в Корею? Быть там и одновременно не быть там». Это было непросто. Но я справилась. И даже не прослезилась на этой Олимпиаде. Хотя нет — было, но в момент, не связанный с керлингом. А когда смотрела выступление Жени Медведевой и видела ее напряжение после произвольной программы. Когда она уже откатала, мне казалось, что Женя выиграет золотую медаль, но судьба распорядилась по-другому. Вот тогда было больно за нее и тяжело. Потому что я знаю, каково это. Пройти через это все и победить себя — для любого спортсмена это самое сложное. Когда вы видите, что спортсмен прыгает, вскидывает руки — это не радость оттого, что ты победил соперника. Это радость оттого, что ты победил себя. Это самое дорогое ощущение. То, ради чего мы все и делаем.

— Анализируя причины неудач прошлого сезона, не натыкались на мысль — возможно, жизненный цикл именно этой команды подошел к концу?

— Конечно, такое было. И мы это обсуждали. Предполагали, что что-то подобное возможно, но все-таки, наверное, после Олимпиады. Мы думали — как это будет, стоит ли что-то менять. А все в итоге случилось резко, нежданно-негаданно. И то, что мы оказались не готовы к такому развитию событий, все только осложняло. Было тяжело, и именно поэтому и случились изменения. По-старому, наверное, мы существовать уже не могли. Та команда исчерпала себя, и ей нужна была свежая кровь. Но даже важнее было то, чтобы каждый из оставшихся определился для себя — то, о чем я говорила раньше.

— Вы после опыта комментирования, высоко оцененного и болельщиками, и профессионалами, не испытывали искушения остаться у микрофона и после Игр?

— Никогда не планировала заниматься этим на постоянной основе. Потому что в моем виде спорта, если я не возьмусь комментировать что-то еще, это работа на три-четыре раза в год. На такое, конечно, не проживешь. Комментирование, безусловно, интересный для меня опыт, но в любом случае, хотелось бы заниматься чем-то еще. Хотела бы я, чтобы моя жизнь была связана с микрофоном? Да. Но не ограничиваю это комментированием. Да, мне бы хотелось работать на телевидении, это интересно. И многие из телевизионных людей, с которыми я общалась, говорили, что видят у меня потенциал.

— Не так давно по Первому каналу прошло шоу «Русский керлинг». Ваше отношение к такого рода спортивно-развлекательным проектам?

— Меня, кстати, приглашали в нем поучаствовать. К сожалению, не получилось — в тот день, когда начинались съемки, нужно было улетать на турнир. Кстати, их переносили, но оба раза я не попала из-за соревнований. А вообще — я за любые события, привлекающие внимание к керлингу. Понравилось, что позвали людей, не имеющих отношения к нашему виду спорта, и они загорелись. Меня на самом деле удивило, что они не просто пришли и снялись в проекте, а неделю до этого ходили и ежедневно тренировались по несколько часов.

ЕХАТЬ В ДРУГОЙ КОМАНДЕ ЗАПАСНОЙ НА ЧМ БЫЛО ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ СТРАННО

— Дебютировав в роли комментатора, вы через пару месяцев после Игр в Пхенчхане поехали на чемпионат мира с командой Виктории Моисеевой в качестве запасной. Это тоже был для вас новый опыт?

— Да, у меня не было такого очень давно. Я много лет бессменно играла, большую часть своей карьеры — в качестве капитана. А здесь нужно было выполнять другую функцию. Но считаю — все, что происходит в жизни, не зря. Значит, мне нужно было побывать там, чтобы понять, как еще может быть. В целом, мне было очень комфортно на том турнире, и я благодарна девочкам. Думаю, мы смогли принести друг другу пользу.

— Долго размышляли, получив такое необычное предложение?

— Скажу так — у нас были случаи, когда спортсмены, по которым было принято решение на исполкоме федерации о включении в состав какой-то команды на определённое соревнование, по каким-то причинам отказывались. Больше их не приглашали. Поэтому не скажу, что у меня был выбор. Хотя это неумолимо вело к конфликту внутри моей собственной команды. Потому что мы именно из-за этих соперниц пропустили Олимпиаду, а теперь я еду им помогать. Чисто по-человечески это было странно. Хотя мировой опыт такой есть — как правило, скипа другой команды берут запасным игроком на Европу или мир. И кто бы знал тогда, что через несколько месяцев мы станем одной командой.

View this post on Instagram

Про кофе и кофейни.☕️ ⠀ У меня в команде сейчас играет девочка, которая работала в одной из сетей кофеен. Перед началом работы у них был обязательный краткий курс обучения и введение в дело. Так вот она рассказала, что в Старбакс, к примеру, используются самые дешевые зерна для приготовления всех видов кофе, тогда как в Surf Coffee делают акцент на дорогой сорт и качественную обжарку. Она, кстати, работала и не в той и не в той, но после курса начала хорошо различать на вкус, и правильность приготовления, и сорт кофе. ⠀ Я лично не люблю крепкий кофе, пью обычно латте, поэтому не придавала особого значения качественному исходнику, но теперь задумалась, ведь я и правда всё чаще в своём окружении слышу что-то типа «Starbucks — это не самый вкусный кофе»/«Мне перестало там нравиться».. ⠀ Разговор начался с того, что пошли взять кофе (я, правда, как обычно взяла матча латте на миндальном молоке🍵😛) в ближайшем Surf-e тут прям через дорогу от гостиницы, и Женя(та самая девочка), сказала, что это вообще ее любимая кофейня и что после того, как сама поработала в этой сфере, уже несколько лет пьёт кофе только там: — во-первых, из-за вкуса; — во-вторых, здесь, оказывается напитки дешевле; — в третьих, ко ли сравниваем Starbucks и Surf, то в первом нужно сделать 12 покупок(любых наименований), получаешь за каждый ⭐️ и 13ый напиток бесплатный, а в Surf за каждый напиток дают 25% стоимости, в итоге — каждый 5ый напиток бесплатно 🙂 ⠀ Такая вот простая арифметика, я сама не знала, но, может кому ещё понадобится эта информация 🤗🤗 ⠀ Кофе- и чае-маны, кто где закупается, поделитесь, а то я как-то больше и не знаю хороших кофеен?🤷🏻‍♀️🤷🏻‍♀️🤷🏻‍♀️ ⠀ #кофе #кофессобой #кофекофе #кофемания #кофеманы #coffee #coffeetime #coffeeshop #coffee_inst #tea #чай

A post shared by 🅰🅽🅽🅰 🆂🅸🅳🅾🆁🅾🆅🅰 (@curlme_anna) on

— В чем именно заключается роль запасного в керлинге?

— Люди обычно видят на льду только игровую четверку, но там за бортиком сидит еще один человек. Который, на самом деле, делает большую работу на таких турнирах, как чемпионаты мира и Европы, Олимпийские игры. Помимо того, что запасной должен присутствовать на всех разминках и играх, он вечером, когда заканчиваются все матчи, а часто это бывает после 11 вечера, должен остаться и ждать своей очереди — тестировать камни, которыми команда будет играть на следующий день. На это дается всего 10 минут, и на тебе лежит большая ответственность. Хоть и кажется, что все камни одинаковые, на самом деле у каждого есть свои особенности. Какой-то чуть больше «валит», другой чуть «прямее», один быстрее, другой — медленней. И ты все должен успеть проверить, понять, записать и рассказать об этом игрокам своей команды. И если ты сделаешь это неправильно, ошибешься, команда потратит на адаптацию какое-то время, и, возможно, проиграет. Непростой труд, который остается за пределами телевизора и его никто не видит. Но это тоже важно. Я постаралась сделать все, что от меня зависит — тестировала камни, много разговаривала с девчонками по поводу каких-то тактических моментов — во время игр, после них. Поскольку у нас разное видение игры, но у меня чуть больше опыта, и смотрю со стороны, то я смогла дать им информацию для размышления. Такие моменты позволяют команде расти.

КУБОК МИРА – ХОРОШАЯ ПРИДУМКА

— Главное ваше достижение в уходящем сезоне — бронза Кубка мира. Какие ощущения остались от этого нового для мирового календаря турнира?

— На последнем этапе там была несколько странная система — у нас было больше очков по окончании кругового этапа, чем у канадки Дженнифер Джонс, но мы не попали в финал, а она попала и выиграла его. Но не мы придумываем регламент, он еще будет обсуждаться и, возможно, меняться. А вообще — я за любые новые турниры, потому что это помогает развитию нашего вида спорта. Иначе мы будем стоять на месте. Просто посмотрите, какой был керлинг раньше, и какой сейчас, он шагает семимильными шагами, и это круто. Всегда интересно преодолевать себя и становиться лучше каждый день.

— Инициаторами его проведения выступили китайцы.

— Отрадно, когда страна, в которой пройдет следующая Олимпиада, выступает с такими предложениями. Это очень продуманное решение с их стороны. В Китае сейчас большое внимание уделяется спорту и подготовке атлетов, привлечению внимания местных жителей, в том числе и к керлингу. Поэтому один из этапов и финал турнира проводятся в Китае. А вообще сама идея в целом очень крутая. Выбираются только лучшие, как на «Большом шлеме», но с отличием — сюда приглашают не по общему мировому рейтингу. А страны, которые показывали максимальные результаты на двух-трех предыдущих чемпионатах мира. Поэтому многие национальные федерации, в том числе и наша, присылали на разные этапы разные команды. Чтобы все набирались опыта. Но здесь есть и нюанс — если в стране только одна сильная команда, а ты посылаешь резервистов, то меньше шансов набрать достаточное количество очков для попадания в финал. Ну и солидный призовой фонд — тоже немаловажный фактор. Если бы в Дудинке на Arctic Cup, например, призовой фонд турнира был бы 10 тысяч рублей, то привлечь самые титулованные команды со всего мира вряд ли удалось бы.

— Есть и чисто игровые отличия в правилах, что скажете о них?

— Да, дается всего по четыре минуты на каждый энд — это довольно сложно, и на первых порах очень тяжело к такому привыкнуть. На первом этапе в Китае мы вышли, даже не представляя — четыре минуты, насколько это быстро? Никогда так не играли. Когда у тебя лимит времени на всю игру, ты примерно представляешь, сколько в среднем тратится на энд, плюс-минус. Но здесь нет тайм-аутов. Вообще ни одного на всю игру. И ты не можешь позволить себе расслабиться ни на секунду. Постоянно мотор-мотор-мотор, а потом, возможно, у тебя еще две минуты останется лишних. И ты такой: «Эээээ, ммм, ну ладно». Куда их девать, ведь перенести на следующий энд нельзя? Есть команды, которые вынуждают играть максимально просто — экономят время, а в концовке начинается. Стоишь и думаешь: «Прими ты уже хоть какое-то решение, ну сколько можно». А они будут думать, думать, потом возьмут тайм-аут, и время снова остановится. Полторы минуты к ним идет тренер, потом минуту они снова думают, и только потом отправляются выполнять бросок. И ты стоишь 10 минут и ждешь, когда все это закончится. Это ломает игровой ритм. А на Кубке мира такой возможности нет. И это было интересно.

— Но что-то все-таки, как вы говорили, будет меняться?

— Мы после окончания турнира разговаривали в раздевалке — скипы всех команд высказывали свое мнение. И большая часть хочет, чтобы был хотя бы один тайм-аут за матч. Бывают такие моменты, когда реально надо подумать. Ситуация складывается так, что ты понимаешь — это, возможно, решающий энд. Если все получится, ты выиграешь встречу, или наоборот. То есть правила будут обсуждаться, мы напишем общее письмо организаторам.

НАДЕВАЛИ КОСТЮМ ШАМАНА, БИЛИ В БУБЕН

— Если говорить о турнире в Дудинке – идея проведения соревнований в Заполярье вам нравится?

— Вообще, это, конечно, экзотика. Ни у кого из спортсменов больше никогда и нигде не будет возможности поиграть в таких условиях. Особенно если учесть, какой путь приходится проделывать сюда командам, тем более иностранным. Это непросто, но от этого же интересней. Круто, когда мы через спорт привлекаем внимание к самым северным уголкам России, и, наоборот, через интересные места к нашему виду спорта. В нашем случае это взаимная выгода. И мне приятно, что наша команда является частью этого события.

— Что успели оценить из местного колорита — олени и лайки у арены, полярный день, сам город?

— У нас нет особой возможности посмотреть город из-за плотного расписания игр. Так что это главным образом еда и те развлечения, которые нам предлагают организаторы. В прошлый приезд, два года назад, мы проходили обряд посвящения в таймырцы, ходили в музей, где нам рассказывали про историю Дудинки. Даже примеряли костюм шамана и били в бубен – все было очень интересно. Еще к арене привозят лаек и оленяшей. Говорят, что оленям здесь жарко по сравнению с тундрой, а вот собакам все в кайф, они общительные, облизали половину людей, которые подходили к ним фотографироваться. Круто, что нас стараются так развлекать. Команды, которые приезжают впервые, а таких большинство, очень радуются и активно делятся впечатлениями.

— Вы вышли в полуфинал, хотя на групповом этапе проиграли канадской команде Керри Эйнарссон со счетом 1:11. Насколько тяжело после такого выходить на лед в следующем матче?

— Есть правда в словах о том, что поражение с любым счетом — прежде всего поражение. А у нас такой вид спорта, в котором разница в счете нигде не учитывается. Думаю, мы бы закончили это чудовищное мучение для обеих сторон чуть раньше, но по правилам мы обязаны сыграть шесть эндов. Интересно, что у нас и утренняя встреча с Финляндией закончилась с тем же счетом, только в нашу пользу.

— А что случилось в этой?

— Так вышло, что игра проходила сразу после церемонии открытия. Во-первых, все задержалось примерно на час, хотя мы уже стояли, одетые, в своих ботинках, и были готовы выйти на лед. А во-вторых, из-за большого количества зрителей внутри арены, а также спецэффектов — огней, фейерверков — сильно поднялась температура на катке, а для льда это губительно. Он начал подтаивать, и его качество снизилось. Поэтому нам было очень тяжело понять, что вообще происходит, и как нужно кидать, чтобы хорошо получалось. Так вышло, что мы несколько бросков подряд подставлялись под соперника, они скопили камни в доме, и мне последний нужно было привезти в самый центр. Но мы не смогли этого сделать. Я даже не знаю, с чем это сравнить. Например, ты бросаешь баскетбольный мяч в корзину и немного промахиваешься, попадаешь в дужку. В следующий раз буквально чуть-чуть сдвигаешь прицел, кидаешь точно так же, а мяч перелетает далеко через щит. Вот примерно такая разница. Играешь и не знаешь, что именно тебе подарит этот лед. Соперницам же не нужно было выполнять постановочные броски, они просто кидали сильно на выбивание.

— Как-то пытались исправить ситуацию?

— Мы с самого начала обсуждали с командой и решили, что нужно постараться не проигрывать много, потому что догнать на этом льду нереально. Естественно, обговариваем, с какой силой кидать, куда целиться. И ты вроде бы все просчитал. Когда за спиной такой опыт, вряд ли кто-то будет думать, что мы совсем глупые и ничего не умеем. А по факту — мы все обговорили, подумали, технически бросок исполнен хорошо, но камень идет, и в середине дорожки с ним происходит что-то невероятное. Ты стоишь и думаешь: «В смысле? Все же должно быть по-другому!» Делаешь именно то, что нужно, о чем договорились. Что работало всегда. И тогда начинаешь заморачиваться. Думать — может, это я что-то не то делаю. Спрашиваю у коллег — все было выполнено четко, а что случилось потом, никто не знает и не может понять.

— Но в полуфинал вы все-таки попали.

— Честно — мы уже думали, что на это нет шансов. Но наша молодежная сборная сотворила чудо, выиграла у Швейцарии, и команда Бинии Фельтшер после этого уже не могла ни на что надеяться. Потому что в случае победы над девочками из молодёжки в последнем туре у нас выходила тройная закрутка, а по постановке мы были лучшими из трех команд.

ЗАДАЧА НА МЕЖСЕЗОНЬЕ? СОХРАНИТЬ ОГОНЬ ВНУТРИ СЕБЯ

— В последние недели уже начали появляться сведения о предстоящих изменениях в командах. Даже если оставить в стороне подробности, чего ждете от межсезонья?

— Прежде всего, надеюсь — то, что у меня загорелось внутри, сохранится. И хотелось бы отвлечься от всего круговорота мыслей, идей, событий, которые происходили со мной или вокруг меня. Отойти от этого и с чистого листа подойти к следующему сезону. Это основная задача. По максимуму попытаюсь не думать о том, что будет дальше и как. Какие бы изменения ни происходили, главное — что я сама хочу играть. И уверена, найдутся люди, которые так же захотят делать это вместе со мной.

— Вы в сборной России уже очень давно. Как сохранять в себе тот самый огонь, чтобы керлинг был на первом месте?

— Мне кажется, нет какого-то секрета или рецепта. Это либо есть, либо нет. Ты либо любишь свое дело, либо нет. Просто ты долго идешь к победам, а потом они приходят. И после них ты падаешь так больно, так далеко лететь с пьедестала, что не у каждого хватит сил и желания встать и начать все заново. Всегда проще уйти, пока ты в фаворе — красивым, чемпионом. И намного тяжелее возвращаться на прежние позиции. Ведь никому не интересно, что там у тебя происходит в жизни, как тебе сложно. Может, ты играешь не с теми людьми, может, у тебя сменился тренер, или нет возможности выезжать на какие-то соревнования, еще что-то. Болельщики обычно видят только результат на табло. Очень легко говорить — да они там зажрались, сколько можно выигрывать, дайте дорогу молодым.

— Спокойно относитесь к таким нападкам?

— Есть как много поклонников, так и куча недоброжелателей, так будет всегда. К этому нужно быть готовым любому спортсмену высокого уровня. Я с пониманием отношусь к тому, что керлинг в России еще не так распространен, и немногие его ценят и разбираются в нем. Но те, кто разбираются — по большей части поддерживают нас, так как знают, насколько это сложно. Я 15 лет в этом виде спорта, 10 лет в сборной. И это непросто, поверьте. Каждый год доказывать, что ты лучший. Керлинг не стоит на месте, приходят новые спортсмены. Они учатся быстрее, и не потому, что лучше или талантливей, но и потому что они уже учатся у нас. А мы, когда сами начинали, очень многого не знали, мы учились на собственных ошибках, и продолжаем учиться.

— Проблема дефицита кадров в российском керлинге существует?

— У нас по-прежнему нет тренеров, которые сами когда-то играли на высоком уровне, показывали результаты, сражались с сильнейшими. Они только начинают появляться — из нашего поколения. Например, с молодежной сборной сейчас работает Андрей Дроздов. И сразу видно, что его команда по-другому обучена. Базу у нас могут дать многие, но довести спортсмена до побед, и не на молодежном уровне… Мне кажется, нам не должно быть зазорно использовать тренеров из стран, которые уже давно в этом виде спорта. Ведь керлинг существует 500 с лишним лет, а в нашей стране ему еще нет 28. Именно благодаря тому, что мы начали пользоваться услугами иностранных консультантов, у нас пошли результаты. Пришел Томас Липс, и посмотрите, что стало с нашей командой, мы пробились на пьедестал ЧМ, причём несколько лет подряд, входили в десятку мирового рейтинга. Это тонкий момент, который надо прорабатывать. И насколько мне известно, у нас будут приглашать зарубежных тренеров для работы со сборными.

— Команда Влады Румянцевой — будущее российского женского керлинга?

— Они уже выиграли юношеский чемпионат мира, команда, безусловно, с потенциалом. Он, правда, ограничен в силу возраста — до 21 года. Это дает о себе знать потерей бойцов. Например, уходит Морозова, которая была одним из главных звеньев в команде, играла на позиции третьего номера. Но теперь при всем желании не сможет оставаться именно в молодежной сборной. Им придется брать кого-то нового и накатывать этого игрока. Но главное, чтобы у девушек оставалась возможность играть дальше. Пока ты в молодежной сборной, у тебя есть возможность тренироваться и ездить на соревнования за счет государства, развиваться как спортсмену. Если ты после этого переходишь в главную команду — супер. Но если остаешься за бортом, то, скорее всего, твоя карьера близка к тому, чтобы закончиться, толком не начавшись. У нас не так много спонсоров, мало клубных команд, и нет возможности отправлять на турниры всех, у кого есть желание. Приходится делать выбор, ограничиваться пятью-шестью игроками и ждать, покажет команда результат или нет. А кто-то, вырастая, может оказаться нигде.