Обратная связь

«Из Пекина вернулась с мешком чебурашек». Олимпийские истории от Ларисы Ильченко

20 августа исполняется 12 лет с того момента, как на Олимпийских играх состоялся дебют плавания на открытой воде – и первую золотую медаль в этой дисциплине завоевала россиянка. Ларису Ильченко не зря тогда называли «королевой открытой воды», с 2004 по 2008 год она выиграла восемь золотых медалей чемпионатов мира и трижды признавалась спортсменом года в марафоне, а потом стала и лучшей спортсменкой первого десятилетия XXI века.

Портал Team Russia связался с Ильченко, которая, по ее словам, помнит свой пекинский успех так, «как будто это было вчера». И она рассказала нам множество удивительных историй.

Узнайте из уст олимпийской чемпионки:

— как над ней смеялись в юношеской сборной по классическому плаванию, а она едва не отобралась на Олимпиаду в Афинах в 15-летнем возрасте;
— как после первой победы на чемпионате мира она считала, что всего добилась в спорте, и можно стать ветеринаром;
— почему всерьез не воспринимала дистанцию 10 километров, и со слезами на глазах отказывалась ее плыть;
— как уметь постоять за себя в воде, и какой момент был самым жестким в карьере;
— участие в Олимпийских играх: ожидание и реальность;
— почему во время заплыва ей никак не удавалось пробиться к пункту питания, а ее тренер на последнем круге решил, что все пропало;
— как врач сборной прошла за ней все 10 километров олимпийской дистанции по берегу, сбив все ноги;
— как в «Русском доме» ей подарили целый мешок с Чебурашками,

И многое другое.

«ДА У ТЕБЯ РЕАКЦИЯ КАК У ДИНОЗАВРА!»

— В 2008-м вам было всего 19, но к Играм вы подходили главным фаворитом. Но давайте сначала вспомним, как вы вообще попали в такой непростой вид спорта, как марафон. Вы ведь едва не отобрались на еще на Олимпиаду-2004 в классическом плавании?

— Действительно, мне не хватило буквально сотых секунды. Это было на юниорском чемпионате Европы в португальском Лиссабоне. Тогда я первый раз поехала на соревнования в составе сборной страны, и основной дистанцией для себя считала 200-метровку вольным стилем в составе эстафеты. Мы там очень хотели взять медали, были шансы на победу. К сожалению, ее не случилось. Зато я даже не ожидала, что индивидуальная 400-метровка выйдет для меня настолько удачной – 4.12 для меня на тот момент было каким-то запредельным результатом, пределом мечтаний. Но подошла к турниру в лучшей форме, и все получилось.

— Как отнеслись окружающие?

— Конечно, меня никто не воспринимал всерьез, все понимали, что я, скорее, специализируюсь на стайерском кроле. А 400 метров это все-таки средняя дистанция. На сборе перед первенством Европы со сборной работало много тренеров, и один из них, не буду называть фамилию, постоянно надо мной смеялся во время отработки стартов и передачи эстафеты. Кричал: «Да у тебя реакция, как у динозавра! Что за марафонский старт! Зачем ты едешь на Европу?» В общем, это было что-то с чем-то. Всем вокруг было смешно, а мне дико неудобно – я никак не могла понять, что делаю не так. Но тем не менее, на соревнованиях все прошло удачно. А дальше был уже чемпионат мира на открытой воде в Дубае.

— Дебютный для вас в 16-летнем возрасте.

— Да, как я уже рассказывала, на него я попала не то чтобы случайно, но в качестве резервиста. Потому что формально в команду я не отобралась, на чемпионате России заняла третье место, а проходили первые два. Но мне дали шанс. А если быть точной, мне его дала Екатерина Селиверстова – она отобралась на две дистанции, но решила сосредоточиться на «десятке». Таким образом, она освободила мне место в заплыве на 5 километров, и у меня получилось хорошо пройти дистанцию и выиграть с отрывом более 30 секунд.

— Неожиданно. Что было дальше?

— Если честно, то после этого я считала, что все – моя миссия в спорте завершена (смеется). Я выиграла чемпионат мира, и теперь можно думать о том, как поступить учиться на ветеринара, которым я хотела стать все детство.

— Но тем не менее, выиграв золото на чемпионате в 2004-м, вы продолжили это делать на протяжении последующих четырех лет, став признанным лидером сборной и мирового плавания на открытой воде. Как вам это удавалось?

— Дело было так. В 2005-м в Монреале был чемпионат мира по водным видам спорта. Тогда мировые первенства на открытой воде чередовались: один год отдельно, следующий – в составе комплексного турнира. И мой тренер Владимир Николаевич Захаров долго объяснял мне, что это — совсем другое дело. Но в Канаду я приехала, уже честно завоевав себе место под солнцем на пятикилометровой дистанции на чемпионате России. Была полна уверенности в своих силах, в том, что все будет замечательно. Понимала, что открываю тот турнир, и у меня снова все получилось – первое место. А вот дальше у ребят не заладилось, и эта медаль, к сожалению, так и осталась для команды единственной на чемпионате. После золота Дубая все говорили, что мне повезло – попала в течение, еще что-то. Была целая куча теорий, почему я выиграла. Но теперь им пришлось призадуматься.

Лариса Ильченко. Фото: Getty Images.

— Как после перехода на открытую воду поменялся ваш тренировочный процесс, стали ли больше объемы? Хотя даже великий тренер Геннадий Турецкий как-то говорил, что у его не менее знаменитого воспитанника Александра Попова одним из любимых заданий было плыть 5 километров без остановки. А ведь Попов спринтер.

— Не сказала бы, что тренировки сильно изменились. Объемы – да, конечно. Чтобы выступать на «десятке», их пришлось наращивать. Делать занятия более длительными и продолжительными. Тренер давал умеренные нагрузки, но в то же время работа была более интенсивной. Мы с самого начала не оставляли мысль, что я могу побеждать за счет финиша, то есть нужно было поддерживать скорость на протяжении заплыва. И его основной задачей было построить тренировку таким образом, чтобы я могла на фоне накапливающейся за два часа усталости финишировать быстрее всех. Это было сложно, потому что организм все равно любит сам себя щадить. И поэтому переключаться с монотонных серий на спринт было трудно. Но мне удавалось.

НЕ ХОТЕЛА ПЛЫТЬ 10 КИЛОМЕТРОВ, НО ТРЕНЕР ПРИМЕНИЛ «ШОКОВУЮ ТЕРАПИЮ»

— Кстати, вы говорили, что пятикилометровая дистанция вам нравится больше олимпийской «десятки»?

— Если честно, на 10 километров я была вообще не настроена. Считала, что на «пятерке» все выходит здорово, вот и ладно. Все-таки 5 километров это час, а 10 – уже целых два. Зачем оно мне? Но в 2005-м мы узнаем, что на ближайшей Олимпиаде в программу планируют ввести именно 10-километровую дистанцию. Конечно, это была моя новая цель. А также большая авантюра, потому что я столько разом до этого никогда не плавала, даже на тренировках.

— Что же было дальше?

— Мой тренер, как он любит, применил «шоковую терапию». И заявил меня на «десятку» на три этапа Кубка мира подряд. А они должны были пройти за три недели – где-то в субботу, где-то в воскресенье. Как говорится, чтобы сразу и наверняка. Первый из них состоялся вообще в уникальном месте – на Суэцком канале в Египте. Приехали мы туда – это даже не наша Волга. Представьте себе – кругом баржи, достаточно грязная вода, мели, чередующиеся с глубиной. И когда я закончила дистанцию, причем далеко не в призах, у меня были изрезаны по локоть об ракушки, настолько местами было мелко. После этого я лежала у себя в номере, ревела и говорила, что не поплыву 10 километров больше никогда. И никто меня не заставит. На что одна из тренеров сказала: «Да успокойся ты, билеты на следующий этап уже куплены».

— Еще один момент – олимпийский статус сразу повысил популярность «десятки».

— Естественно, когда новости дошли до спортсменов, на 10 километров стали заявляться все, кто мог. Конкуренция увеличилась еще и потому, что многие из классического плавания стали переходить на открытую воду. Для меня, конечно, все это было очень тяжело, и я не думала, что до этой Олимпиады доживу как спортсмен. Сначала были просто ужас и катастрофа. На следующем после Египта этапе я попала в шестерку, а вот затем в Гонконге приплыла третьей. Мне наконец удалось на равных поспорить с сильнейшими в мире. Но мой тренер все равно был очень недоволен – я проиграла касание, потому что в буквальном смысле не допрыгнула до высоко установленного финишного щита.

— И в итоге вы втянулись?

— Да, постепенно вошла во вкус. На «пятерке» уже все понятно, два титула чемпионки мира. А здесь почему-то не получается, есть стимул. На чемпионате России я к тому моменту уже не видела соперниц, понимала, что по скорости превосхожу девчонок. Благодаря опыту «классического» плавания у меня был сильный финиш, и я уже примерно знала тактику каждой из наших девочек. Поэтому побеждать на внутренней арене для меня не составляло труда. А вот когда в 2006-м в Неаполе я впервые приехала на чемпионат мира выступать на двух дистанциях, то особо ни на что не рассчитывала. Ведь если раньше «десятку» плыли человек 15-20 от силы, то теперь количество желающих резко возросло. И когда я выиграла там и 5, и 10 километров, это было просто фантастикой. И в тот момент стало понятно, что, может, мне удастся не просто так съездить на Олимпиаду.

— То есть у вас была олимпийская мечта?

— Да, хотелось просто побывать на Играх, увидеть своими глазами, как все происходит, просто пожить в этой атмосфере. Всегда представляла, что пойду на церемонию открытия, как все будет масштабно и красиво. Но на деле получилось немного по-другому (улыбается).

ЕСЛИ СЛУЧИТСЯ ДРАКА В ВОДЕ, ПЕРВЫМ СНИМУТ РОССИЯНИНА

— Марафонское плавание славится очень жесткой, порой на грани фола, борьбой за позиции. Как, обладая не самой выдающейся комплекцией, справлялись с соперницами, которые порой были куда крупнее?

— Могу сразу сказать, что эти моменты мы никогда специально не отрабатывали. Даже мысли не было, чтобы тренер меня учил каким-то подобным приемам. Наоборот, у нас была единая позиция в сборной – если будет драка в воде, то первым дисквалифицируют именно россиянина. Даже если вы тысячу раз не будете инициатором, но ответите агрессией. И я всегда четко это помнила. Хотя было много разных ситуаций, и контактная борьба неизбежна. Особенно когда в одном заплыве участвуют 50, 60, 70 спортсменов, а трассу выстраивают в классическом стиле – круги по 2,5 километра. Только разгонишься, уже поворотный буй. И пройти его надо на ускорении, чтобы тебя не «съели». В общем, я старалась никогда не нападать ни на кого. Но показывала зубы, если нападали на меня. Это как в жизни – если не ответишь, то тебя так и будут пинать все, кому не лень. А несколько раз показав зубы, заработала авторитет, и ко мне уже перестали лезть ведущие спортсменки.

Лариса Ильченко (в центре) - восьмикратная чемпионка мира в плавании на открытой воде. Фото Getty Images

Лариса Ильченко (в центре) — восьмикратная чемпионка мира в плавании на открытой воде. Фото Getty Images

— Можете вспомнить самые жесткие моменты в карьере?

— Всякое бывало – рвали купальники, выворачивали руки, чего только не было. Но в целом, девчонки, которые давно были лидерами в марафоне, нечасто вели себя некрасиво. Агрессия была более присуща тем, кто приходил из бассейна. У них, видимо, был стереотип – тут все дерутся, и чем сильнее бьешь, тем выше шансы на выигрыш. К сожалению, именно на этом погорел Ян Торп, как все помнят, и еще много кто. Если говорить обо мне, то в первую очередь вспоминается ЧМ-2007 в Мельбурне – тогда моими соперницами были те же самые англичанки, что и через год в Пекине. Та же Кэсси Паттен становилась призером национального чемпионата на 800-метровке в бассейне и отобралась на Олимпиаду. И вот на «десятке» в один момент она резко затормозила, прицелилась, и угодила пяткой точно мне в очки. Слава богу, ничего серьезного, но из Австралии я уезжала с подбитым глазом и разбитым носом.

— При этом на ЧМ-2008 в Севилье вы как раз в контактной борьбе получили травму плеча, которая потенциально могла стоить вам участия в Олимпиаде.

— Тогда мне предложили отказаться от пятикилометровой дистанции, чтобы сберечь больше сил на 10 километров. Но я выступила категорически против, и мой тренер меня поддержал. Мы считали, что это необходимо как раз для финишного спринта. Тогда мне предложили – может, не стоит ее обязательно выигрывать? Проплыви, разомнись, и достаточно. Но для меня это был вопрос уверенности в себе – я не могла за несколько месяцев до Игр кому-то отдать свои медали. А на «десятке» проходил олимпийский отбор, и все было предельно жестко. Более 50 участников, все мотивированы до предела, все хотят на Игры и понимают, что мест на каждого не хватит. Была битва не на жизнь, а на смерть. Еще мне всегда было легче плавать в условиях открытого моря, а в Севилье я впервые плыла в гребном канале со стоячей водой и не знала, чего ждать. Это, по сути, большой бассейн без дорожек, где преимущество получают только что пришедшие из классического плавания.

— Что же произошло в итоге?

— На одном из участков дистанции мне сильно ударили по руке. Уже не помню, кто именно. Во время гребка мою руку, находившуюся над водой, взяли и провернули с ускорением. Резкая боль в плече, до конца еще чуть меньше половины заплыва, и я понимаю, что придется действительно терпеть. В итоге все закончилось хорошо, сил хватило. Смогла отключить жалость к себе, забыть про боль и сосредоточиться на работе.

ВОДА В ПЕКИНСКОМ КАНАЛЕ БЫЛА ЧИСТАЯ, КАК СЛЕЗА

— А как вообще проходили последние дни подготовки к Играм в Пекине?

— Все оказалось не так, как я представляла в мечтах. Открытия я не увидела, оно было 8 августа, а наш заплыв только 20-го. Поэтому мы прилетели позже. Под старт, буквально за четыре дня. И естественно, все было посвящено подготовке к заплыву. Никому бы в голову не пришло смотреть какие-то достопримечательности или пробовать изысканные блюда китайской кухни. В этом смысле спортсмен как солдат – прибыл выполнять свою работу.

— Если переходить непосредственно к историческим заплывам — китайцы для их проведения тоже выбрали гребной канал. Здесь возникает вопрос о качестве воды и ее температуре, ведь в Пекине в те дни было очень жарко.

— Хочу сказать, что такой хорошей воды я не видела в искусственных водоемах. Она действительно была чистая, прозрачная как слеза, без водорослей и другой растительности. Что касается температуры, то действительно было жарко и душно, причем везде.

— Если не ошибаюсь, вы ведь толком и не тренировались в этом канале до старта?

— Да, первое время мы жили в олимпийской деревне и тренировались в бассейне. Там были комфортные условия, все хорошо. Ближе к заплыву нас переселили в гостиницу за городом, рядом с каналом. Но до старта мне удалось буквально два раза попробовать воду. Даже не провести полноценные тренировки, а окунуться на полчаса. Этого, конечно, было катастрофически мало – нужно было понять, как построена дистанция, где будет светить в глаза солнце, приметить какие-то ориентиры на суше, что для меня очень важно, отмерить, откуда финишировать. Этого мы были лишены. Но у канала действительно была очень большая загруженность – там тренировались еще и гребцы.

Лариса Ильченко (справа) и Екатерина Селиверстова на ЧМ-2007 в Австралии. Фото Getty Images

Лариса Ильченко (справа) и Екатерина Селиверстова на ЧМ-2007 в Австралии. Фото Getty Images

— Учитывая, что мужчины стартовали на день позже, именно вам предстояло стать первооткрывателями своей дисциплины в олимпийской истории. Чувствовали себя как Юрий Гагарин в космосе или Колумб в Америке?

— На самом деле, все мы чувствовали себя немного первопроходцами – все участники волновались, это чувствовалось. Груз ответственности давил, все переживали – и тренеры, и спортсмены.

НАКАНУНЕ СТАРТА ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ПОЛНОСТЬЮ РАЗОБРАННОЙ

— Насколько хорошо помните сам день заплыва? Что было до старта?

— Помню так, как будто это было вчера. Настолько яркие впечатления. В Пекин я приехала с большой раной на шее – от молнии на гидрокостюме, буквально до мяса. И каждый раз, когда на дистанции приходилось поднимать голову, это повреждение напоминало о себе. А за день до заплыва у меня ужасно разболелась голова, ничего не помогало. Состояние было настолько разобранным, что подумалось – если я завтра с утра проснусь такой же, это будет неминуемый позор. Но наш доктор Елена Ломазова сделала мне массаж и как маленькую, уложила спать. Сказала во время массажа: «Завтра проснешься, и ничего болеть не будет, слушай меня». Я говорю: «А если не получится?» Она отвечает: «У тебя другого шанса нет». И после этого как отрезало. С этой мыслью я и заснула.

— А утром?

— Не болело вообще ничего! Абсолютно. Проснулась новым человеком. Кровавую рану на шее попросила доктора заклеить всем, чем только можно. Мы же еще перед стартом наносим разные мази, чтобы не костюм не натирал.

— Как настраивались на старт?

— Меня прятали от лишних глаз в палатке. Было очень много любопытных, журналистов, спортсменов из других команд. Все смотрели, кто как разминается, что ест, что пьет. Мне это доставляло большой дискомфорт. Но если смотреть разные репортажи, то виду я не подавала – улыбалась, всем махала руками. А в душе все бурлило. Волнение было таким, что я попросила меня отгородить от всех. На меня накинули полотенце, доктор и тренер загородили меня своими спинами, и я спокойно настроилась на дистанцию. Вышла, поплыла и не понимаю, откуда дикая боль в шее, ведь все заклеено. И уже после, пересматривая видео старта, увидела – я стою, перекрестилась, а на плече у меня лежит отклеившийся пластырь (смеется). И слава богу, что я этого не заметила.

— Как сложился для вас сам заплыв?

— Было большое волнение, заплыв вышел жестким. То, что участвовали всего 20 с небольшим человек, было даже непривычно. Но это Олимпийские игры, где каждый все поставил на кон. Поэтому я была готова даже к тому, что какая-то неизвестная спортсменка может поплыть на бешеной скорости и потащить за собой весь пелотон. Были попытки оторваться и у китайских девушек, и у бразильянок, но все-таки впереди держались англичанки – Паттон и Керри-Энн Пэйн.

— Вы как-то говорили, что в концовке была мысль — выиграть соперницы вам не дадут. Что помогло обойти и обеих британок, и легендарную Ангелу Маурер, и совсем юную тогда Ану Марселу Кунью?

— Да, они тогда и были фаворитами, никаких неожиданностей не произошло. Я старалась придерживаться проверенной тактики, но не всегда все складывается, как хочется. Например, англичанки все время проходили мимо пунктов питания. А я понимала, что я в таком режиме не смогу. Приходилось тратить время, чтобы это питание добыть. И у меня это не получилось ни на первом, ни на втором круге. Еле-еле на третьем взяла заветный стаканчик, но у меня его тут же выбила спортсменка из Китая.

— Как решили эту проблему?

— На четвертом круге очень хотелось пить, и я понимала, что есть последний шанс. Я шла в лидирующей группе – и нужно было либо остаться и плыть так, либо рискнуть. Решилась все-таки подкормиться, это стоило мне места. После пункта питания я ушла пятой, и видела глаза своего тренера. Он провожал меня взглядом, в котором читалось: «Ну что, все. Вылезай, дальше плыть смысла нет». Тем не менее, мне какими-то тремя волшебными рывками мне удалось догнать девчонок и ценой желтой карточки выбраться из «коробочки», которую мне устроили бразильянки.

Все сложилось идеально – я считаю, за счет опыта, доли везения и даже не знаю, чего еще. Конечно, я чувствовала поддержку и тренера, и врача, которая почти всю дистанцию то шла, то бежала рядом, я ее видела. До сих пор помню картину, от которой кровь в жилах стынет – с девочками из Англии была целая группа поддержки, человек 20, с барабанами, разукрашенные. А со мной только доктор — на финише она вообще бежала в кроссовках по булыжникам, по насыпи, и сбила себе все ноги. Но я чувствовала, что не одна. И финишировала ради нее и тренера.

ТРЕНЕР ПОСЛЕ ПОБЕДЫ УГОЩАЛ ВСЕХ ЖУРНАЛИСТОВ МОИМ ПИТАНИЕМ

— Финиш, вы олимпийская чемпионка. Какие мысли в голове?

— На самом деле, уже никаких. Конечно, было удовлетворение проделанной работой. Но была радость, и одновременно какое-то опустошение – все закончилось, дикая усталость, ломота в каждой клеточке тела. Мне хотелось поскорей вылезти из воды и просто сесть, отдышаться, потому что очень не хватало кислорода. Первое ощущение – все, работа сделана как надо.

Победное касание Ларисы Ильченко в плавательном марафоне на 10 км. Фото Getty Images.

— Когда пришла настоящая радость?

— Наверное, спустя сутки. А в тот момент я до конца не понимала, что произошло, для меня это был просто еще один выигранный старт. Я видела, как радуются члены нашей сборной, главный тренер, доктор, мой личный тренер. Его, кстати, я увидела только спустя часа три после финиша.

— Есть уже легендарная история, как ваш тренер в микст-зоне кормил журналистов тем самым питанием, которое на дистанции не досталось вам.

— Да, докармливал всех (смеется). Потому что всем было очень любопытно, что там такое, все спрашивали. А он совершенно спокойно разливал желающим это питание. Ни для кого не секрет, что там была смесь для грудничков, овсяная каша, в которую мы добавляли мед. На самом деле вкусно – не приторно, очень питательно.

— О чем говорили с тренером?

— Когда я закончила дистанцию, он уже был при деле – где-то раздавал интервью (улыбается). У меня же были другие заботы, ко мне почти сразу подошел допинг-офицер с уведомлением. Я собрала свои вещи и пошла с ним. Потом было награждение, и вот уже после официальной церемонии и общения с журналистами я смогла поговорить и с тренером. Он был уже совершенно в другом настроении — когда я его видела, уплывая с плота кормления на последнем круге, он думал, что все пропало. Теперь же у него было спокойное лицо: «Как я запланировал, так ты и исполнила, все нормально. Другого я и не ждал». Словом, через три часа меня встретил совершенно другой человек.

ХОТЕЛА ОСТАТЬСЯ НА ЗАКРЫТИЕ ИГР, НО НЕ УДАЛОСЬ

— Пекин в итоге вам не удалось посмотреть и после заплыва. Как так вышло?

— Мы пробыли там недолго. Вечером, как и всех чемпионов, нас по традиции повезли в «Русский дом». Там и отпраздновали. Я очень просила остаться, чтобы увидеть хотя бы церемонию закрытия. Мне очень хотелось, и предлагали поменять наши билеты на обратный рейс. Но тренер отказался, и настоял на том, чтобы мы летели домой. Сказал, что нужно готовиться к следующим стартам. На носу был чемпионат Европы, который до этого я ни разу не выигрывала. Поэтому расслабляться было нельзя. Так я и улетела из Пекина, не посмотрев закрытия.

Лариса Ильченко c олимпийским золотом. Фото Getty Images

Лариса Ильченко c олимпийским золотом. Фото Getty Images

— А как же сувениры?

— Хочу сказать большое спасибо организаторам праздника в «Русском доме». Что там было? Мы обмакнули медаль в бокал с шампанским, которое, конечно, не пили. Михаил Куснирович все спрашивал, что мне подарить. А в такие моменты ни о чем конкретном не думаешь. Он говорит: «Давай я тебе хотя бы олимпийского чебурашку подарю». И тут я: «О, чебурашки! Давайте, приеду и раздам своим друзьям на сувениры». И в итоге мне вручили целый мешок этих чебурашек разных размеров.

— Если я правильно помню, после Игр у вас совсем не было отдыха. Когда сумели насладиться победой с родными и близкими уже в спокойной обстановке?

— Не помню, чтобы мы как-то отмечали. Да, по прилету меня встретили ребята из моей группы, коллеги по тренировкам. Конечно, поздравляли и они, и руководители. Но в тот момент об олимпийской победе нужно было забыть и двигаться дальше. Из мотивации у меня еще оставался тот самый чемпионат Европы, который я выиграла спустя пару месяцев. Да, по-семейному мы отмечали, но очень скромно.

— Золото Пекина принесло вам популярность не только среди любителей плавания. После этого были и съемки в журналах, и телеэфиры. Как относились к этому?

— Мне это не мешало как спортсмену. Понимала, что теперь это часть моей жизни. Мне нравилось участвовать в разных телепроектах – например, «Большие гонки» или «Жестокие игры». Было здорово – состязания, но уже в другой дисциплине, где ты не профессионал. Для меня это было новым вызовом. А фотосессии – какая же девочка их не любит? (смеется). В целом, относилась к этой популярности спокойно – в повседневной жизни я человек закрытый, мне даже неудобно, когда узнают на улице. С одной стороны, приятно, с другой стороны, не хочется постоянно жить под каким-то пристальным вниманием.

— Олимпийское золото – главное в карьере?

— Мне кажется, оно главное для любого спортсмена. У тех, кто нацелен на высокие результаты, Олимпийские игры – самый важный старт в карьере. Хотя для меня каждая медаль, будь то с чемпионатов мира или Европы, важна. С любой из них у меня связаны какие-то воспоминания. Какие-то доставались легче, какие-то сложнее, но все они действительно очень ценные.

— Официально вы объявили о завершении карьеры в 2015-м, хотя и до этого несколько лет не выступали. Чем занимаетесь последние годы?

— Например, в прошлом году открылась моя школа плавания – я пригласила тренерами наших бывших спортсменов. Кто-то из них уже закончил академию физической культуры, кто-то доучивался последний курс. Параллельно они работают со мной и в бюджетной спортшколе. Понемногу набираем группы, мне очень нравится.

— Сколько детей занимается?

— Прямо сейчас ни одного – мы на время приостановили свою деятельность. А вообще на момент закрытия в марте у меня было 100 с небольшим человек. А в бюджетном учреждении, где я работаю заместителем генерального директора, у меня 257 спортсменов – от семи лет и до групп высшего спортивного мастерства, членов сборных России.

Подпишитесь на рассылку,
чтобы быть в курсе
свежих новостей!


Спасибо!теперь вы подписаны
на наши новости.

Пожалуйста, подтвердите вашу почту пройдя по ссылке из письма.
Перейти к верхней панели