Обратная связь

Не опоздать за олимпийским золотом. Историческая победа Макаровой и Весниной

На Олимпийских играх в Рио произошло знаменательное событие для российского тенниса - впервые нам покорились золотые медали в парном разряде. На верхнюю ступень пьедестала поднялись Елена Веснина и Екатерина Макарова, уже не первый сезон входившие в число элитных дуэтов. Хотя их путь к олимпийскому триумфу вовсе не назовешь гладким - были на нем и травмы, и обидные поражения, и даже прибыть в Рио-де-Жанейро по намеченному плану девушки не смогли. Team Russia вспомнил все самое интересное вместе с ними самими.

О взаимопонимании в парах говорят часто. Но это чувство распространяется не только в пределах теннисного корта. Так, Веснина и Макарова, не сговариваясь, назначили авторам для интервью одну и ту же дату и почти одинаковое время. И рассказали много удивительных историй.

Итак, из этого материала вы узнаете:

— как Весниной приснилось олимпийское золото;
— как став чемпионками, девушки пошли в фаст-фуд;
— как они отреагировали на поражение сестер Уильямс в первом круге;
— как с огромными приключениями летели из Монреаля на Игры с риском опоздать,
и многое, многое другое.

Елена Веснина: «Когда сестры Уильямс проиграли, заявила Кате, что мы возьмем олимпийское золото»

— Вы еще после Игр в Лондоне говорили, что нацеливаетесь на выступление в Рио. Но в 2015-м ваша напарница много пропустила из-за проблем со здоровьем. Как это было?

— Да, у Кати сильно обострилась хроническая травма ахилла — в принципе, из-за нее она потом и завершила спортивную карьеру. Это началось еще в конце 2014 года. И постепенно стало очень сложно совмещать игру и в одиночке, и в паре — мы играли много турниров, причем достаточно успешно, далеко проходили и там, и там. Кате необходим был перерыв. И вот буквально перед началом турнира в Цинциннати (проходит в августе за две недели до US Open — прим. Team Russia) она сказала, что уже не может играть, сильно болят ахиллы. И мы снялись и с этого старта, и с US Open, где Катя играла только одиночку. И дальше до конца года она не выступала.

— Что предприняли вы?

— Следующий год — олимпийский, как у Кати будут обстоять дела со здоровьем, непонятно, а мне нельзя было терять игровую практику. Поэтому я действительно пробовала играть с разными напарницами — понятно, из России. Чтобы на тот случай, если Катя вдруг не успеет восстановиться к Рио, у меня были уже какие-то наработки с кем-то из девочек. Например, на «Кубке Кремля» мы сыграли с Дашей Касаткиной, которой тогда было всего 17, и сыграли здорово, с чистого листа взяли титул. Но потом нам начали доставаться сложные сетки, мы в первых же кругах попадали на топ-пары и выбывали, не успевая ничего наиграть. С Настей Павлюченковой тоже неплохо получалось. Но все равно — того взаимопонимания, «чуйки», как с Катей, с другими девочками, конечно, не было. Мы все-таки много лет провели вместе.

Пауза нам даже помогла

— Но в итоге Макаровой удалось весной вернуться на корт.

— Причем наше воссоединение произошло на том же турнире в Мадриде, где мы когда-то впервые сыграли вдвоем. И сразу дошли до финала.

— Как и в 2016-м.

— Мы расценивали этот и следующие турниры именно как подготовку к Олимпиаде. Нужно было вернуть взаимопонимание, то, что мы наработали вмеcте за предыдущие четыре года. И вот когда мы вышли на корт и провели первый матч, у нас обеих сложилось впечатление (и мы им друг с другом потом поделились), будто и не было никакого перерыва длиной больше полугода. И если честно, нам пауза даже пошла на пользу — я, поиграв с другими напарницами, чуть по-иному стала смотреть на некоторые моменты, кое-что изменила. А Катя восстановилась. И мы даже успели попробовать в подготовке кое-какие новые вещи, которые в итоге в Рио нам помогли. Не кардинально, но мы поменяли свою игру.

— А до Мадрида успели хотя бы потренироваться вместе?

— Нет, мы просто вышли и сразу выиграли матч. А потом второй, третий и дошли до финала. На тренировки не было времени. В приоритете у нас тогда были одиночные выступления. Я, например, очень много матчей в том году провела в одиночке. При этом часто играла квалификацию — через нее я дошла до финала турнира категории WTA Premier в Чарльстоне, до четвертьфинала в Майами. И в Мадриде тоже прошла квалификацию и несколько кругов, то есть, кроме пары, провела четыре-пять матчей в одиночном разряде.

— Были мысли, что до Олимпиады буквально три месяца, и этого времени может не хватить?

— Мало времени на подготовку было к Играм-2012 в Лондоне. Тогда мы только начали выступать вместе, и нам действительно его не хватило. Наверное, где-то полугода. Но все, что ни делается, к лучшему. В отличие от Лондона, где все произошло быстро, неожиданно — раз, и уже Олимпиада, теперь мы знали свою силу. Четыре года назад не было такой осознанности. К Рио мы уже подошли как готовая, сильная, зрелая пара — нас многие боялись, на нас настраивались. Это фактор, который нам тоже помог. И мы точно были претендентами на медали — их было много, но мы входили в это число.

Даже в свадьбу вмешался теннис

— Зато в конце 2015 года в вашей жизни произошло очень радостное событие — свадьба. Многие отмечали, что вы и так очень позитивный человек, а после замужества стали буквально светиться изнутри и летать по корту, будто на крыльях. Это правда настолько помогало?

— Мы с девочками, на самом деле, в раздевалке часто смеялись и шутили на эту тему. Действительно, свадьбу мы сыграли в конце сезона-2015, 20 ноября, а 2016 год вышел для меня очень успешным во всех аспектах. Что тут можно сказать? Для женщины действительно очень важно любить и быть любимой. Чтобы было ощущение комфорта, стабильности. Пусть я, как спортсменка, очень много времени провожу вне дома, должна быть полноценная личная жизнь, любимый человек. Хотя я, если честно, тогда даже и не думала, что замужество как-то повлияет на карьеру. Да, была свадьба, мы к ней долго готовились, я была вся в хлопотах. Хотя и тут теннис вмешался.

Елена Веснина. Фото из личного архива

Елена Веснина. Фото из личного архива

— Как интересно. Расскажете?

— Изначально все должно было пройти 14 ноября, а потом мы попали в финал Кубка федерации (смеется). Это было в Сочи, мы обыграли сборную Германии. И вот Настя Мыскина, тогда капитан нашей команды, говорит: «Все, мы в финале, он 14-15 ноября». А я ей отвечаю: «Как это, 14-го? Подождите, у меня же свадьба!» У нас уже и ресторан был заказан. Пришлось переносить торжества на неделю, и вся команда, которая ездила в Чехию, потом была у нас на свадьбе. Хотя сам финал старались не вспоминать (россиянки уступили со счетом 2:3 — прим.Team Russia).

— Накануне Игр многих пугали таинственным вирусом Зика, который разносят комары с болот. В итоге среди теннисистов оказалось немало тех, кто отказался ехать в Рио. Вы не из пугливых?

— Конечно, опасения были. Об этом тогда говорили на каждом углу, и в интернете писали. Этот же вирус нашли еще в Майами, который по климату похож на Рио. Да, было неприятно, но скажу честно — почему-то не было ощущения, что это нас обязательно должно коснуться. Для меня это была третья Олимпиада, и перед каждой были какие-то похожие истории. Например, в Пекин тоже кто-то отказывался ехать. Но для нас выступление в Рио было целью всей жизни, об остальном мы старались не думать. Нам сказали, что участников Игр обезопасили от вируса, все продезинфицировали, никаких случаев нет. Но все равно какая-то доля риска, наверное, была. Хотя мы полетели туда, и я за все время в Рио про этот вирус даже не вспоминала.

— Кстати, у многих людей отношение к Рио-де-Жанейро как к городу полярное — его либо горячо любят, либо остро ненавидят. Вы в какой группе?

— А я не успела изучить город. Единственное, после победы мы ездили в Дом болельщиков сборной России, который был расположен на знаменитом пляже Копакабана. Красота невероятная — береговая линия, волны. Для меня Рио всегда был какой-то сказочной страной из книг. Но познакомиться с ним времени не было. Тем более, мы добирались туда с приключениями и попали буквально с корабля на бал.

Дорогу в Рио не забудем никогда

— Да, ваш с Катей путь в олимпийский Рио уже оброс легендами. Давайте вспомним, как все было на самом деле. Вы выиграли турнир в Монреале, а дальше?

— Мы закончили соревнования 31 июля, 1 августа у меня день рождения. В этот день мы должны были прибыть в Бразилию и планировали его отпраздновать. Но никуда не вылетели. С нами одним рейсом планировали лететь Симона Халеп, которая в Монреале выиграла одиночку и вышла в финал в парах, Ангелика Кербер, Агнешка Радваньска — все это ведущие теннисистки. Мы планировали долететь до Майами и оттуда — в Рио-де-Жанейро. Но самолет из Монреаля сломался, и мы опоздали на стыковку. Игры близко, рейсов в Бразилию летает не так много, билетов нет, легкая паника. Билеты поменять нереально, очереди сумасшедшие, при этом в Америке овербукинг (когда билетов на рейс продается больше, чем мест в салоне — прим. Team Russia) — частая история.

— Как развивалась ситуация?

— Остальные теннисистки сдали билеты до Майами, и стали выбираться другими путями. Кто-то полетел через Нью-Йорк, и сидел там еще сутки, а Радваньская вообще отправилась в Рио через Лиссабон — такой у нее получился марш-бросок! Она два раза пересекла Атлантический океан, вышла и с четвертым номером посева проиграла в первом круге, плохо понимая, где вообще находится.

— А вы?

— Мы же решили добираться тем маршрутом, который был запланирован. Часов 10 мы просидели в аэропорту еще в Канаде, около 5 утра прибыли в Майами. Там мы должны были подойти к стойке авиакомпании, а увидели огромную очередь из желающих попасть в Рио-де-Жанейро. С большим трудом поменяли билеты уже на 2 августа и сняли номера на ночь в гостинице при аэропорте. Утром я проснулась, чтобы собрать вещи, а Катя мне присылает сообщение: «Открой шторы». Открываю — а там ураган, пальмы почти на земле лежат от шквального ветра, и льет как из ведра. Мы смотрим статус нашего рейса, а он снова перенесен на шесть часов. Поэтому в Рио мы прилетели только 3-го числа, а уже 5-го у нас стоял первый матч. И мы буквально с самолета поехали тренироваться.

— Успели почувствовать себя героем Тома Хэнкса в фильме «Терминал», долгие месяцы прожившим в аэропорту?

— Да, был момент. Мы смеялись, что летим из Кракожии (вымышленная страна, гражданина которой играл Хэнкс — прим. Team Russia).

— С кем были на связи в эти моменты?

— Да кому мы только не писали (смеется). Конечно, прежде всего мы были на связи со сборной, которая уже приехала в Рио, с нашим тренером Евгенией Манюковой, с Настей Мыскиной. Все пытались нам помочь, хотя это было очень сложно. Повторюсь, у нас в какой-то момент на самом деле началась паника. Сначала думали — ничего, сейчас нам найдут другие рейсы, поменяют билеты, всегда находили и сейчас найдут. А потом мы видим, что наши билетные агенты не выходят на связь. И что другие девочки, у которых эти агенты в других странах, тоже в панике, не знают куда лететь. В общем, это путешествие мы запомнили надолго.

— А что говорили организаторы?

— В отличие от турниров WTA, они не были готовы пойти нам навстречу. Сказали, что неважно, когда вы прилетаете, если должны играть в субботу, то и будете играть в субботу. Обычно на турнирах, когда складывается такая ситуация, то матч теоретически могут перенести на день, чтобы дать восстановиться. Но на Олимпиаде такого не было.

Тусовались в комнате у тренеров, а они нас выгоняли

— Что скажете об Олимпийском теннисном центре в Рио? У многих игроков, насколько я помню, были претензии к качеству покрытия на кортах, особенно не на центральных.

— Претензии были к тому, что корты были грязными, на них лежала пыль. И многие просили их помыть. Нам это тоже сразу бросилось в глаза. Но скажу честно, мы в тот момент уже не обращали внимания ни на что. Кто-то жаловался на еду в столовой, кто-то на грязь, в раздевалках постоянно забивался слив у душевых, и вода выходило из берегов. Да, мы тоже все замечали, но не возмущались. У нас была цель, к которой мы шли не первый год. И мы понимали — чтобы выиграть медаль, нужно показать, что для тебя она важнее всего. Она, а не какие-то удобства. И мы обе были одинаково настроены, никто никого не успокаивал.

— Как разместились в олимпийской деревне? С соседями повезло?

— Из-за событий вокруг нашей сборной получилось так, что в нашем корпусе было много свободных комнат. И мы жили по одному. Я делила квартиру с Настей Павлюченковой — у меня была своя комната, отдельная душевая. И мы прекрасно общались, нам было весело. А время мы обычно проводили всей сборной вместе в квартире у тренеров. Правда, нас обычно оттуда выгоняли, говоря — хватит здесь сидеть, идите по комнатам (смеется). А нам хотелось поболтать. А еще это было единственное место, где стоял телевизор. Там, например, мы смотрели открытие, искали в толпе коллег-теннисистов и очень радовались, когда находили. Мы же с Катей не пошли на церемонию из-за позднего прилета.

— В отличие от Макаровой, вы не играли одиночку. Как это повлияло?

— Очень хорошо, потому что хотя бы одна из нас могла быть более свежей, восстанавливаться и брать на себя инициативу. У Кати было три очень сложных матча в одиночном разряде. Кстати, мне же не хватило чуть-чуть, чтобы попасть в одиночку — заявка закрылась после «Ролан Гарроса», когда я стояла в рейтинге 38-й. Попав полуфинал Уимблдона, стала 22-й, но было уже поздно. Но даже лучше, что так сложилось.

— Отлично помню, какая изменчивая погода была в те дни в Рио. Тяжело играть, когда то жарко, то ливень, то ветер?

— Да, условия менялись почти каждый день. Для теннистов это важный момент — мы же играли на открытом воздухе, и колоссальное значение имеет натяжение струн на ракетке. Если влажно, это делается по-одному, когда ветрено — по-другому. Это вызывало небольшой дискомфорт. Но мы привыкшие, подстраиваешься и идешь дальше к цели.

У России могло быть и две медали в парном разряде

— На Олимпиаде вы получили седьмой номер посева. То есть формально в число главных фаворитов не входили.

— Да, по рейтингу не входили. Катя после того как полгода не играла, кажется, вылетела из топ-20. Я по-прежнему входила в десятку, но в Рио были француженки Каролин Гарсия и Кристина Младенович, которые шли первыми-вторыми в мире, чешки, у которых общий рейтинг тоже был выше нашего, действующие олимпийские чемпионки сестры Уильямс. Но мы, если честно, не обращали внимания на рейтинг. Нам главное было — получить более-менее удачную жеребьевку и хорошо чувствовать себя после первых матчей на турнире.

— В Играх, кстати, не допускается участие интернациональных пар. Это сильно меняет расклад сил по сравнению с WTA-туром?

— Да, безусловно, потому что таких сильных пар в туре много. И для нас это тоже был плюс, потому что мы с Катей вместе играли и в туре, и в Кубке федерации. С другой стороны, много девушек, которые специально где-то за год до Олимпиады договариваются встать в пару и планомерно готовятся, делая ставку на медали. Те же Младенович и Гарсия за 2016 год стали очень сильной парой. Как и чешки Луция Шафаржова с Барборой Стрыцовой, но они вместе играли еще на юниорском уровне, их пара, можно сказать, существует всю жизнь. И порой конкуренция даже усиливается. Взять тех же Гарбинье Мугурусу и Карлу Суарес Наварро, с которыми мы встретились в 1/4 финала. До Олимпиады они вместе сыграли турниров восемь или девять. Но при этом это очень опасная пара — и Мугуруса сильна не только как одиночница, и Карла действует очень разнообразно. А мы не знаем, как такие дуэты будут играть, потому что раньше с ними не встречались. Поэтому именно такие пары часто вызывают особенные опасения, на матчи с ними особый настрой.

— Первые два матча выдались достаточно простыми — с выступающими под австралийским флагом сестрами Радионовыми и румынками Миту/Олару. Что было главным в этих встречах?

— Против представительниц Австралии мы сыграли очень спокойно (победа со счетом 6:1, 6:2 — прим. Team Russia). Конечно, волнение было. Но после старта у меня были очень хорошие ощущения — мы вышли с корта, а внутри чувство уверенности, даже не знаю, как точно описать. И дальше с каждым матчем мы набирали форму.

— Выходя на матч против испанок, посеянных четвертыми, держали в уме события четырехлетней давности, когда в Лондоне выбыли как раз в четвертьфинале, уступив первым сеянным Хубер/Рэймонд из США? Многие отмечают, что именно эта стадия сложна с точки зрения психологии.

— Да, мысли такие были. Я ведь еще и в Пекине выбыла в четвертьфинале вместе с Верой Звонаревой, но тогда соперницы у нас были посильнее нас — сестры Уильямс. Но на этот раз у нас уже было больше опыта, и в такой момент все страхи и опасения нужно гнать подальше. Мы вышли на корт — и сразу об этом забыли. Есть план на игру, ему нужно следовать. Помогать напарнице, поддерживать ее, и делать, что должна.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Finals with @katemakarova1 Финал… #rio2016 #brazil #teamrussia #vesninamakarova #olympics #сборнаяроссии #теннис #веснинамакарова #рио2016

Публикация от Elena Vesnina (@vesnushka86)

— Вплоть до этой стадии вы шли по турнирной сетке вместе с Касаткиной и Кузнецовой, которые были в нижней ее половине.

— Мы смотрели их четвертьфинальный матч — завершили свою игру, и сразу же побежали болеть за девчонок. Они уступили, имея три матчбола в третьем сете (чешкам Андреа Главачковой и Луции Градецкой со счетом 1:6, 6:4, 5:7 — прим. Team Russia). Я со всем своим опытом могу сказать, что Даша и Света играли очень здорово, и у нас вполне могла быть еще одна медаль. Но соперницы были просто опытнее. Стало ли больше ответственности? Мы об этом не задумывались. Понимали, что остались последними из сборной в теннисных соревнованиях, но какого-то дополнительного давления не испытывали.

Было чувство, что Уильямс могут проиграть в первом круге

— Ваши соперницы по полуфиналу, Шафаржова и Стрыцова, в первом круге обыграли как раз Винус и Серену Уильямс. После этого их записали в главные претенденты на золото.

— У меня есть история. Катя принципиально не смотрит турнирную сетку после жеребьевки, у нее такая примета. Я же ее изучала, и когда увидела, что Уильямс начинают матчем с чешками, мне стало очень интересно. Было ощущение, что именно Шафаржова и Стрыцова могут победить сестер, которые еще не разыгрались. Уильямс же редко играют пару, но если они как следует войдут в турнир, их уже очень тяжело остановить. Но нашла коса на камень — сестры в первом круге попали на очень стабильных и сильных соперниц. И вот мы в Рио едем в автобусе с тренировки, а в этот момент на центральном корте Уильямс играют с чешками. Катя, похоже, об этом даже не знает, а у меня открыто приложение в телефоне, я слежу за счетом. Но сижу и молчу. Вижу, что первый сет выиграли чешки, во втором завязывается борьба. А я же прекрасно помню четвертьфинал Пекина и силу сестер Уильямс. Мы вообще с ними часто встречались. Дальше у чешек матчбол, счет очень долго не меняется. Катя что-то мне рассказывает о тренировке, я слушаю вполуха, не отрывая взгляд от телефона. И вижу, что все, Уильямс проиграли. Тут я перебиваю Катю и говорю: «Макарова, знаешь что? А мы выиграем эту Олимпиаду!» Она мне: «Ты с чего это взяла?» А я показываю ей телефон и отвечаю: «А вот с чего» (смеется) Катя увидела и говорит: «Да ладно! Они выиграли?» И я даже не знаю, откуда у меня взялась эта уверенность, я никогда не даю прогнозов до начала турнира. Но в тот момент она была настолько сильной, что я поделилась ей с Катей. Потом мы уже после финала вспоминали этот момент, и она удивлялась: «Как ты так уверенно об этом сказала?»

— Итак, в полуфинале вместо Уильямс вы встретились с чешками. И потом говорили, что матч вышел очень тяжелым физически. Почему?

— Полуфинал, на самом деле, психологически ничуть не легче четвертьфинала. И он у нас был самым сложным матчем. Проигрываешь, и у тебя в лучшем случае бронза, а то и «дерево» — самая ужасная медаль. Были очень сложные погодные условия. Все утро шел дождь, и мы вышли на корт даже без разминки. Помимо этого, у всех четверых было очень большое волнение. Было очень сложно — обычно в паре так не устаешь, но именно тогда у меня было ощущение, что я играю одиночный матч. Очень сложный, с длинными розыгрышами, выходами к сетке. Мы сыграли два сета, а такое впечатление, что все три (первая партия, которую Веснина и Макарова выиграли на тай-брейке, длилась 80 минут — прим. Team Russia). Была невероятная влажность после дождя, жара, и мы в перерывах брали полотенца, потому что пот лился градом.

— Как настраивались на решающий матч, хорошо ли спали перед игрой?

— Спала я прекрасно. Но вы знаете, мне тогда приснился сон — я проснулась уже с золотой медалью на шее и ужасно расстроилась, что еще нужно играть (смеется). Вообще мне никогда не снится награждение, это был первый и единственный раз. Но я четко видела, что мы победили, что мне надевают медаль. Проснулась и думаю: «Боже, что за сон!»

— Как вообще нужно играть в финале Олимпиады? Надо ли удивлять соперниц, или лучше действовать проще, но надежнее?

— В первую очередь, надежно. Надо делать то, что получается лучше всего, использовать свои коронные удары. И выбросить из головы мысли — если проиграю, все пропало, все усилия впустую. Не думать о таком, хотя это и сложно. В то же время, если того требует ситуация, надо рисковать. Не стоит сидеть в обороне и думать, что все придет само, и медали тебе на блюдечке принесут. Нужно уметь взять свое. Естественно, не стоит это делать в самом начале. Вкатиться в игру, почувствовать себя и соперника. От него тоже много зависит — если оппонент трясется, как осиновый лист, и ты это видишь, такое только на руку. В такой ситуации надо проявить стойкость и гнуть свою линию, и тогда соперник, может, сам за тебя все сделает. Но если он вышел и показывает свою лучшую игру, то надо настраивать себя по-другому. А если ничего не получается — надо идти ва-банк. Нужен и план В, и план С.

— В финале вас ждала давняя знакомая — Мартина Хингис в дуэте с Тимеа Бачински.

— Да, у нас с Мартиной долгая история соперничества, которая складывалась не в нашу пользу. Мы проиграли ей несколько финалов, а победили только один раз, на US Open, когда она выступала вместе с итальянкой Флавией Пеннеттой. Конечно, мы переживали. И это нормально, когда спортсмен чувствует мандраж перед игрой. Но у нас был четкий план — посмотрев некоторые их матчи на турнире, мы понимали, что в этой паре явным лидером является Мартина. И основное правило для многих командных видов спорта — нужно выключить лидера, давать ей меньше игрового времени. Хотя это невероятно сложно сделать, она очень умная теннисистка и умеет повернуть матч вспять. Причем сделать это красиво и незаметно для соперниц. Но нам удалось выдержать свою линию. Отлично помню, что Катя очень здорово начала, в дебюте она была на высоте. А в концовке первого сета мы использовали свои наработки и показали, что именно сейчас мы сильнее. Хотя матч был очень ровным, один брейк в первом сете и один во втором.

— Но перед брейком во второй партии вам удалось удержать свою подачу в очень сложной ситуации. Как это было?

— Да, мы ушли с 0:40, очень хорошо помню этот момент. Ни один нерв в тот момент не дрогнул ни у меня, ни у Кати. Мы отыграли эти брейк-пойнты очень спокойно. И когда спасли этот гейм на моей подаче, к нам пришла еще большая уверенность.

Жалели, что не можем вернуться в Москву со всей сборной

— Сколько было сообщений на телефоне, когда добрались до него после золотого матча?

— 296! У меня даже скриншот есть (смеется).

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Elena Vesnina (@vesnushka86)

— Что осталось в памяти от первых часов после победы, за исключением традиционных процедур — пресс-конференция, допинг-контроль и так далее?

— Когда я выполнила последнюю подачу и мы выиграли, меня охватило ощущение какой-то вселенской радости. Безумно захотелось обнять всю нашу команду. Теннисисты по традиции после побед поднимаются к своим тренерам — и в тот момент мне как никогда сильно хотелось всех обнять и поблагодарить. А уже после награждения мы продолжали обниматься и друг друга поздравлять. Но если честно, мы еще не осознавали, что сделали для страны. Пока была только радость, и только через какое-то время мы осознали, насколько важна эта победа. Что это первая золотая медаль в парном разряде за всю историю российского тенниса. Причем через некоторое время нам начали говорить: «Да вы были фаворитами, все считали, что вы должны выиграть». А мы с Катей переглядываемся и думаем: «Как это — должны? Там же, кроме нас, было столько сильных пар». Мы понимали, что можем это сделать, но хорошо, что до турнира нам такого никто не говорил.

— Буквально через два-три дня после своего триумфа вы уже играли следующий турнир, а через две недели начинался US Open. Когда получилось по-настоящему отпраздновать победу?

— Мы с Катей даже жалели, что сразу после Рио полетели в США. У нас были обязательства перед организаторами, а в теннисе очень большие штрафы за снятие с турниров. Но, наверное, в нашем виде спорта все умеют быстро переключаться — цель достигнута, идем к следующей. Расписание очень насыщенное, нет времени расслабляться. Но вот именно в этой ситуации, мне кажется, надо было вернуться в Москву со всеми олимпийцами, почувствовать победные эмоции, ощутить благодарность болельщиков, поделиться радостью с близкими. Мы же все это видели только по телевизору и в интернете. Другие спортсмены выкладывали что-то в соцсетях, присылали нам. По этому поводу немного грустно. Но все-таки турнир «Большого шлема» — тоже важный старт. После него я прилетела в Сочи и отметила со своей семьей. А уже потом вместе с Катей мы собрали всех тренеров, специалистов по физподготовке, родителей — всех, кто был причастен к победе. Это было уже в октябре.

— Та же Хингис говорила, что в теннисе олимпийские награды, быть может, не столь важны, как в других дисциплинах, как раз из-за особенностей календаря. Согласны?

— Да, у нас каждую неделю турниры, плюс четыре «Больших шлема», которые являются приоритетом для любого теннисиста. Каждый ребенок, как только начинает более-менее попадать по мячу, ставит себе целью выиграть именно «Большой шлем». Это престиж, это огромные призовые, это внимание спонсоров и прессы. Но именно для меня Олимпийские игры всегда были важнее. На них был особый настрой, и я уже за год начинала планировать свой календарь именно так, чтобы к Играм подойти в особой форме. Хотя так считают не все.

На Олимпиаде в Рио. Фото из личного архива Елены Весниной.

Елена Веснина и Екатерина Макарова на Олимпиаде в Рио. Фото из личного архива Елены Весниной.

Екатерина Макарова: «Победив на Олимпиаде, исполнила детскую мечту»

— Первая история, связанная с Рио-2016 — это как вы едва на эти Игры не опоздали.

— Да, это было в Монреале. Мы выиграли там турнир и должны были оттуда лететь в Рио через Майами. В Монреале наш рейс все время откладывали на неопределенный срок. Стыковка в Майами у нас была три часа, но в итоге рейс в Монреале задержали на шесть. Так что мы опоздали и начали искать другие варианты. Но оказалось, что самый ранний, на который есть места — только в пятницу. Мы говорим: «Вы вообще в своем уме? У нас в субботу уже начинается олимпийский турнир. Какая пятница?» Все были на стрессе, потому что этим самолетом из Монреаля много девчонок летело после турнира, и все начали подключать разных агентов, национальные федерации, кто кого. Мы тоже с Леной постоянно стояли на стойке продажи билетов и ждали, надеялись, вдруг кто-то отменится и можно будет перехватить билетик. В итоге мы переночевали в Майами и потом нам девушка через федерацию смогла достать два билета на вторник. Но нам нужно было максимально быстро их купить, чтобы никто не успел перехватить. В конце концов у нас появились эти билеты, но и тут мы улетели с трехчасовой задержкой из-за ливня с грозой. До Рио мы добрались только в среду во второй половине дня, а в субботу нам уже нужно было играть первый круг.

— Был ли реальный шанс вообще не поучаствовать в Играх?

— Скорее был шанс прилететь очень поздно. До Рио-то так или иначе мы бы добрались, просто если бы это случилось в пятницу, то нам играть бы пришлось уже на следующий день. А это совершенно другие условия с Монреалем: разные континенты, разные корты, абсолютно другая атмосфера. Там ты живешь в деревне и тратишь больше времени, чтобы доехать до кортов, чем на обычных турнирах, где у тебя сразу из аэропорта машина в отель, ресторан, стадион. В Рио все-таки хотелось чуть-чуть привыкнуть у условиям, хотя бы день-два иметь на это. Слава богу, что мы с Леной в итоге все успели.

— В 2015 году с какого-то момента вы с Еленой вместе не играли. Вы вернулись только к весеннему турниру в Мадриде — это три месяца до Игр. Как эта ситуация влияла на уверенность перед стартом Олимпиады?

— Да, так получилось, что в 2015 году у меня разболелись ахилловы сухожилия, которые и так были в травмированном состоянии. Мне пришлось взять перерыв на три месяца, и дальше я возвращалась только через одиночку. Я Лене сказала, что не смогу играть в двух разрядах сразу, потому что будет слишком тяжело. И она выступала с другими девчонками. Но весной я почувствовала, что могу совмещать, начала пробовать. И довольно быстро мы с Леной поняли, что очень классно играем вместе, что на Олимпиаде нам надо играть только вдвоем. Мы заиграли еще лучше, чем до моей травмы. Как будто друг от друга отдохнули и стали еще лучше чувствовать игру каждого. Мы заметили, что могли вообще с полуслова понять, какую комбинацию будем играть, мы четко знали, в чем наши козыри, какие недостатки нужно маскировать. Это все дошло до автоматизма. Наш тандем стал лучше, чем когда-либо, мы заиграли реально круто и много всего выиграли перед самой Олимпиадой, включая тот турнир в Монреале.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Ekaterina Makarova (@katemakarova1)

— На олимпийском турнире ваша пара была седьмой в посеве. Когда ехали в Бразилию, думали о титуле или собирались идти от матча к матчу?

— Конечно, внутри каждый из нас нацеливался на золото. Мы понимали, что достойны выиграть медаль, в том числе и золотую, потому что за плечами у нас были хорошие выступления. Но вслух мы это не обсуждали, мы с Леной мечтаем молча. Мы просто чувствовали, что идем вместе в одном направлении. Еще когда была эта заварушка с билетами, И мы из Монреаля не могли вылететь, некоторые девчонки говорили: «Да ладно, что там эта Олимпиада, потом будет US Open, это намного важнее». Я отвечала: «Если вам не нужна Олимпиада, то не летите туда, а у нас с Леной другие цели». Для нас обеих эти Игры были очень важны. Наверно, мы даже больше хотели выиграть ее, чем «Шлем».

Следующий день после вылета из одиночки проспала на кортах

— Какие слова перед турниром вам говорил Шамиль Тарпищев, как он вас настраивал, на что нацеливал?

— Шамиль Анвярович ходил на наши матчи, хотя дел у него на Олимпиаде хватает, он же член МОК. Каких-то особых напутствий он нам не давал, но болел за нас и поздравил с победой. Настраивала на матчи нас команда: Евгения Манюкова, папа Лены, Анастасия Мыскина, массажисты, доктор. А Шамиль Анвярович нас поздравлял после каждого матча.

— Вы в Рио говорили, что на первых тренировках у вас вообще ничего не получалось, вы даже плакали. Что это было, расскажите?

— У меня бывает такое, что волнение захлестывает, и я порой могу на тренировке расплакаться от напряжения. В Рио это и случилось: мы с Леной тренировались, мне не нравилось, как я играю, и в один момент я взяла и расплакалась. Но это мне принесло облегчение, после этого все пошло лучше. Лена и все в команде знают мою такую особенность, поэтому все сохраняли спокойствие. Даже хорошо, что я выплеснула тогда эти эмоции.

— Сестры Уильямс, которые были на тот момент действующими олимпийскими чемпионками и первыми сеянными, проиграли в первом круге. Это придало вам уверенности или вы даже не обратили на это внимания? 

— Однозначно, мы обратили на это внимание. Даже немного обрадовались, потому что все знают, как сестры Уильямс феноменальным образом умеют собираться на важнейшие турниры, они — многократные победительницы «мейджоров» и Олимпиад. Так что да, мы их поражение заметили, но продолжили концентрироваться на себе, ведь турнир только начинался.

— В первых трех матчах вы побеждали очень уверенно, ни разу не дойдя даже до тай-брейка. Как вы это объясняете?

— Это химия, которая была у всей нашей команды. Когда мы играли первый круг на Олимпиаде, у нас была просто сумасшедшая уверенность. Хорошо, что мы выиграли Монреаль на предыдущей неделе, там мы проработали разные игровые ситуации, и сохранили эту уверенность к старту Олимпиады. Первые круги мы действительно чувствовали себя очень хорошо.

 — Вы в Рио сыграли три трехсетовых матча в одиночке, как это влияло на ваше состояние? Особенно учитывая, что Елена одиночку не играла. 

— Да, это сказывалось, потому что ложилась я поздно — в первом часу ночи, а вставала в 6 утра. В Рио плохо была организована стирка, все делалось очень долго, поэтому форму и вещи приходилось стирать самой. Но это не было проблемой. Было такое эмоциональное состояние на той Олимпиаде, что я не обращала внимания ни на что. В те 10 дней я была готова преодолевать любые трудности. Еще так получилось, что я проиграла одиночку, на следующий день мы должны были играть пару, но целый день шел дождь, и это помогло мне восстановиться. Наш с Леной матч очень долго не отменяли, весь день я проспала на кортах, а когда все-таки отменили, девчонки пошли заниматься в зал, а я просто поехала в деревню отдыхать. Этот момент тоже сыграл не последнюю роль.

После победы пошли и взяли себе весь «Макдоналдс»

— Когда поняли, что эта неделя может быть вашей? Или такого понимания не было вплоть до реализованного матчбола в финале?

— Не было. Олимпиада — это колоссальное напряжение. Изо дня в день ты должен держать внимание и концентрацию, сохранять настрой. Такого состояния я в карьере больше никогда не испытывала, настолько собранной и мобилизованной не была.

— В полуфинале с чешками вы вытащили тяжелейший первый сет, 9:7 на тай-брейке. По ходу сета вам пришлось отыгрываться. Не стал ли тот момент ключевым вообще на всей Олимпиаде для вас? 

— Ключевым — вряд ли. Одного такого момента не было. Но тут получилось тоже интересно: перед матчем шел дождь, и нам дали только 10 минут размяться на корте перед матчем. Это непривычно, согласитесь, выйти на полуфинал Олимпиады без разминки. В тот день было очень влажно, после дождя резко вышло солнце, мы неудачно начали матч, проигрывали 1:4, но потом мы разозлились, собрались и заиграли намного более агрессивно, с куражом. Тай-брейк был вообще невероятный, это был самый эмоциональный и напряженный момент за весь турнир. Но мы не позволяли себе думать ни о каком негативе, у нас была цель и мы всегда только в положительном ключе думали, как ее добиться. Это помогло нам хорошо сыграть в ключевые моменты.

— После такого полуфинала на финальный матч выходили уже спокойными и на уверенности или испытывали мандраж? Учитывая, что против вас играла Мартина Хингис. 

— Мандража не было, но небольшое волнение — да. У спортсмена оно в каждом матче присутствует. Если его нет, это плохой знак. Оно у нас было, мы понимали, что это самый важный матч в наших карьерах. Перед самым выходом на корт мы с Леной поговорили, обсудили, что Хингис мы проиграли аж пять финалов на «Шлемах» и решили, что уж этот финал мы ей точно не отдадим, извини, Мартина. Я старалась справиться с волнением, переключить внимание на мяч, на удары. Начало получилось довольно сложным, неоднозначным, мы очень долго играли первый гейм, в итоге взяли его и дальше свою подачу уже держали уверенно.

— По счету (6:4, 6:4) финал получился для вас довольно рабочим, не самым сложным. Но как вы вспоминаете тот матч сейчас? 

— Каждый матч друг от друга отличается по динамике, по действиям соперников. Ты сам всегда находишься в стрессе, потому что думаешь, что они еще могут выкинуть, какую сыграют комбинацию, кто куда побежит. Бывают соперники сложнее, бывают легче, но Мартина — феноменальный игрок, она всегда создавала нам напряжение, все время держала нас в тонусе, потому что мы знали, что в решающий момент она может что-то сотворить. Она не всегда дает скорость, но играет очень грамотно. Мы очень много матчей ей проиграли, в которых она переворачивала всю игру. Знали, на что она способна, но были к этому готовы. Большой опыт игр против нее позволил нам самим какую-то игру создавать. В этом финале как раз так и получилось, что концовки каждого из сетов мы отыграли сами, а не ждали ошибок.

— Какие эмоции вы испытали, когда реализовали матчбол? 

— О, это было невероятно. Мы побежали друг к другу и начали кричать: «Боже мой, мы — олимпийские чемпионки, мы — олимпийские чемпионки!» Мы не могли в это поверить. Состояние было такое, что хотелось обнять весь мир. У меня даже сейчас мурашки по телу, когда я говорю об этом. Это было безумное счастье. А потом смотришь на свою команду и видишь, как они тоже все радуются, обнимаются. Когда мы были на пьедестале, я смотрела на Евгению Александровну, она даже всплакнула, хотя для нее это совсем непривычная ситуация. Вот так Олимпиада раскрывает каждого человека с новой стороны.

— Как праздновали победу? Как выглядели тот и следующий день? Расскажите о звонках, которые вам поступали, о поздравлениях. Были ли слезы? 

— Слез радости не было, но было невероятное счастье: множество поздравлений, самое большое количество за всю карьеру. В Рио было не очень хорошо с едой, я ела две недели одно и то же, максимально простую пищу, боялись что-то пробовать другое. Наши тренеры могли сходить в «Макдоналдс» и взять картошку фри, мы им очень завидовали, а на следующий день после победы уже сами пошли и взяли себе почти весь «Макдоналдс», оторвались по полной! И уже вечером мы улетали в Нью-Хэйвен. Прием у президента в Москве мы пропустили, так как были на US Open, а по-настоящему отпраздновали уже в ноябре, по завершении сезона, когда как раз выиграли еще и Итоговый турнир. Собрали очень много людей, всех близких, всех причастных к нашей победе, закрыли ресторан и отметили полноценно!

— Оглядываясь назад, можете сказать насколько та победа стала важной для вашей карьеры, как она поменяла жизнь? На какое место вы ее ставите в рейтинге всех ваших побед?

— Для нас тот турнир и та победа всегда стояли на первом месте. Мы всегда хотели стать олимпийскими чемпионами, и очень хорошо, что мы с Леной вдвоем были этого мнения, потому что если бы кто-то один считал, что «Шлем намного круче, зачем эта Олимпиада нужна», то ничего бы не получилось. Не было бы идеального тандема. Что касается моей карьеры, то победа на Олимпиаде поменяла отношение к спорту и к жизни в целом. Я реализовала свое мечту детства.

Парная игра

И напоследок мы решили лишний раз проверить, насколько сильно развито взаимопонимание у олимпийских чемпионок. Взяли и задали им по 10 одинаковых вопросов в режиме блица. Отвечали девушки независимо друг от друга, возможности посоветоваться у них не было. Впрочем, Веснина и Макарова не зря столько всего выиграли вместе. Судите сами.

— Итак, кто в вашей паре лидер в раздевалке?

Е.В.: Я (смеется).

Е.М.: Лена! Она вообще очень активна в раздевалке, болтает со всеми.

Кто «добрый полицейский», а кто «злой полицейский»?

Е.В.: Катя очень редко ругается с судьями, причем делает это в очень интеллигентной манере. Например, «ну как вам не стыдно», «пожалуйста, будьте внимательней». Я все время над ней по этому поводу подшучивала — говорила, что рефери не понимают такого языка. И сама всегда с ними по-другому разговаривала. Поэтому пусть я буду «злой полицейский».

Е.М.: Злой полицейский в нашей команде — это Евгения Александровна (Манюкова — прим. Team Russia)! Она нас очень строго всегда оценивала.

— У кого болельщики берут больше автографов?

Е.В.: Уфф, сложно сказать. Мне кажется, после парных матчей поровну. А в одиночке у каждой свои фанаты.

Е.М.: Автографы — одинаково, но фотографируются больше с Леной.

— Кто чаще влипает в разные истории?

Е.В.: Это я!

Е.М.: Лена!

Елена Веснина и Екатерина Макарова. Фото из личного архива Елены Весниной

Елена Веснина и Екатерина Макарова. Фото из личного архива Елены Весниной

— Главный успех в вашей карьере?

Е.В.: Олимпийское золото. А в одиночной — победа на турнире Индиан-Уэллсе и полуфинал Уимблдона.

Е.М.: Без сомнений, победа на Олимпиаде в Рио.

— Самый яркий матч?

Е.В.: Финал Уимблдона-2017. Мы тогда выиграли 6:0, 6:0, поэтому он самый яркий и еще самый быстрый.

Е.М.: Наша с Леной победа в финале Уимблдона-2017 со счетом 6:0, 6:0. А если говорить о моей одиночной карьере — то победа над Сереной Уильямс на Australian Open-2012.

— Самое обидное поражение?

Е.В.: Финал Открытого чемпионата Австралии в 2014-м против Сары Эррани и Роберты Винчи. Мы вели в третьем сете 5:2 с брейком и проиграли пять геймов подряд (4:6, 6:3, 5:7 — прим. Team Russia).

Е.М.: Финал Уимблдона-2015, когда мы проиграли Мартине Хингис и Сане Мирзе с 5:2 в решающем сете, два раза подавали на матч (итоговый счет — 7:5, 6:7, 5:7 — прим. Team Russia). А в одиночной — поражение от Йоханны Конты в четвертом круге Открытого чемпионата Австралии-2016, когда счет был 6:8 в решающем сете.

— Любимый турнир?

Е.В.: Индиан-Уэллс.

Е.М.: Australian Open и US Open.

— Самая неудобная соперница?

Е.В.: Мартина Хингис.

Е.М.: В одиночке — Маша Шарапова, а в паре — Стрыцова/Сие Су-Вэй.

— Момент, который хотелось бы пережить снова?

Е.В.: Победа на Олимпийских играх. Было бы неплохо снова испытать такие эмоции, но это будет очень сложно.

Е.М.: Финал Олимпиады. И вся ее концовка. С удовольствием пережила бы это снова.

Антон Бабошин, Михаил Потапов

Перейти к верхней панели