Обратная связь

Вячеслав КОЛОСКОВ: «БЛАГОДАРЯ ЧМ-2018 РОССИЯНЕ ПОВЕРИЛИ В СВОЮ СБОРНУЮ»

Ровно год назад матчем Россия – Саудовская Аравия в «Лужниках» стартовал чемпионат мира по футболу, оставшийся в памяти многих наших сограждан как прекрасный праздник длиною в месяц.

Портал Team Russia взял интервью у почетного президента Российского футбольного союза, почетного члена ФИФА и УЕФА Вячеслава Колоскова, который провел огромную предварительную работу, агитируя членов исполкома ФИФА предоставить право проведения ЧМ-2018 именно нашей стране. В субботу Вячеславу Ивановичу исполняется 77 лет.

— Если оглянуться назад, что составляет для вас главный итог домашнего чемпионата мира?

— Выделил бы сразу четыре момента. Первый и самый главный — люди поверили в сборную команду России. Во-вторых, в стране осталось прекрасное наследие, в том числе в виде новых спортивных арен, которое, слава Богу, с толком используется, хотя есть возможности эксплуатировать его и более эффективно. В-третьих, турнир произвел выдающийся международный резонанс. Не только президент Международной федерации футбола Джанни Инфантино, но и Совет ФИФА единогласно признал чемпионат мира в России лучшим за всю историю. Наконец, в-четвертых, мы неплохо заработали, РФС в том числе.

КОМАНДА ЧЕРЧЕСОВА ДОБИЛАСЬ МАКСИМУМА

— Когда шла борьба за право принять чемпионат мира, предполагали такой успех?

— Нет, конечно. Мы максимально концентрировались на победе нашей заявки. Когда 2 декабря 2010 года в Цюрихе прошло голосование, мои полномочия, как члена заявочного комитета, закончились, и в дальнейшем никакого участия в подготовке турнира я не принимал. Понимал, что ему будет сопутствовать значительный успех, но не думал, что такой грандиозный.

В первую очередь не ожидал яркого выступления от сборной России. После ряда провальных контрольных игр у меня было весьма пессимистичное настроение относительно ее перспектив. Через команду прошло тридцать с лишним человек, ни стратегии, ни тактической основы не было видно. Только когда Станислав Черчесов определился с составом, забрезжила надежда.

— Признаться, тоже предполагал, что сборная в лучшем случае выйдет из группы. Вместе с тем не думаете, что негативный фон помог? После серии ужасных контрольных матчей выход в 1/4 финала воспринимался как невероятный результат. Хотя, если бы чемпионат проходил у нас в стране в 90-е годы или, тем более, в советское время, устроило бы, наверное, как минимум, участие в полуфинале.

— Может быть (смеется). Аппетит приходит во время еды. После победы над Испанией у нас начали всерьез рассчитывать, что пройдем Хорватию, хотя думаю, что в принципе наша команда добилась максимума того, на что была способна.

— Вам не кажется, что народ подкупил не столько даже результат, сколько неравнодушие и самоотдача игроков, та страсть, которую они демонстрировали на поле?

— И то, и другое. Неравнодушие связано с результатом. Когда команда играет с решительным настроем, то добивается успеха. Как следствие, нарастает ажиотаж. И у самих спортсменов, и у болельщиков возникает желание добиться еще большего. Все взаимосвязано.

— Как вы отнеслись к присвоению футболистам сборной званий заслуженных мастеров спорта? За пределами футбола большинство спортсменов восприняло это критически.

— Почетное звание заслуженного мастера спорта, с одной стороны, присуждается за спортивные достижения, а именно за определенное место на Олимпийских играх или чемпионате мира. С другой, что тоже прописано, этого звания удостаиваются за вклад в развитие вида спорта, его популяризацию, положительное воздействие на болельщицкую среду, общественный резонанс, то есть, по сути, за пропаганду спорта. Можно дискутировать, стоило ли присуждать заслуженного мастера спорта всем игрокам футбольной сборной, включая тех, кто сидел в запасе и даже не выходил на поле, но это пустые споры. В советское время, понятно, выступление на чемпионате мира расценили бы иначе. Тогда к присвоению звания заслуженного мастера спорта подходили более избирательно. Но ничего предосудительного в происшедшем я не вижу. Мне кажется, все по делу.

В СОСТАВ ЗАЯВОЧНОГО КОМИТЕТА МЕНЯ ПРИГЛАСИЛ МУТКО

— Вы сыграли большую теневую роль в получении чемпионата мира…

— На самом деле, не теневую, а абсолютно открытую и присущую мне. Я был членом заявочного комитета, а не просто где-то с боку припека. Виталий Леонтьевич Мутко приехал ко мне и пригласил в состав этого органа, разъяснил задачу. Она заключалась в том, чтобы встретиться с каждым из членов исполкома ФИФА, которым предстояло определить страну-хозяйку чемпионата мира.

Никто другой этого сделать не смог бы, потому что исполком – достаточно закрытая организация, в которую чужаков не подпускают. Я согласился. И потому что было интересно, и потому что у меня была давнишняя мечта – провести крупнейший футбольный турнир в нашей стране.

У нас был замечательный коллектив. Возглавлял заявочный комитет Игорь Иванович Шувалов (в то время Первый заместитель Председателя Правительства РФ – Прим. Team Russia). Мутко был его заместителем, Алексей Сорокин – генеральным директором. Вместе с Сорокиным и Александром Черновым, который раньше работал в РФС, мы и поехали по миру. В итоге со всеми встретились.

Чернов был с нами во время поездок в страны Южной Америки. Один раз – во время визита в Эмираты — подключился Сергей Фурсенко. Я же не летал только в Африку – там побывали Сорокин с помощником, но, так или иначе, встретился с африканскими футбольными руководителями во время чемпионата мира 2010 года в ЮАР.

Была проведена колоссальная работа. Причем, она сопровождалась определенным риском. В Южной Америке, где посетили сразу Аргентину, Бразилию и Парагвай, летали на полуразвалившихся самолетах. Сорокин в Африке заболел малярией и потом долго лечился. Но мы это сделали!

Шикарной получилась презентация российской заявки непосредственно на южноафриканском чемпионате мира. Был устроен настоящий праздник с российскими флагами, фильмом. Президент Федерации футбола Мексики Хустино Компеан, с которым мы дружили, предоставил нам в помощь ансамбль марьячос, и тот без устали играл в течение четырех часов. Присутствовали все члены исполкома и президент ФИФА Зепп Блаттер.

Свою роль сыграли и встречи некоторых членов исполкома с Президентом Путиным. Они просили о них, и Виталий Леонтьевич договаривался.

— Скольких же из них принял Президент?

— Знаю, что, минимум, трех. Но, может быть, что-то прошло мимо меня.

ЗА РОССИЮ ПРОГОЛОСОВАЛ ДАЖЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ АНГЛИИ

— Так ли уж необходимо вам было встречаться с южноамериканцами, которые заведомо голосовали за заявку Испании и Португалии?

— А вдруг пришлось бы соперничать в завершающей фазе с Англией. Аргентинец Хулио Грондона прямо мне сказал: «Слава, если Испания с Португалией вылетят, мы все поддержим вас». То же самое мы услышали в Парагвае.

Более того, я дважды встречался с англичанином Джеффом Томпсоном. У нас с ним были поистине чудесные отношения. Можно сказать, даже дружба. Знаком и с его женой. Мы месяц провели в Китае, когда там проходили Олимпийские игры. Я был руководителем олимпийского футбольного турнира, а он моим заместителем. После того, как Англия вылетела, думаю, Томпсон поддержал нас.

 — Несложный анализ говорит, что Томпсон, должно быть, в самом деле, проголосовал за Россию. Ведь испанско-португальская заявка в обоих турах получила по 7 голосов, в то время как российская нарастила во втором туре свой показатель с 9 голосов до 13. Выходит, нам отошли два голоса, поданные за Англию, и столько же – от заявки Бельгии и Голландии. Следовательно, Россию, несмотря на политические противоречия, поддержали западноевропейцы.

— Конечно. Плюс японец Джунджи Огура, который долго сопротивлялся. Он изначально был за Англию. Это его голос был вторым в первом туре за ее заявку наряду с голосом Томпсона.

— Помнится, мы разговаривали с вами в преддверии выборов, и вы предсказали, что в первом туре три заявки – российская, испанско-португальская и английская наберут примерно равное количество голосов – где-то по семь. Англия, однако, провалилась. Это стало для вас неожиданностью?

— Полнейшей! И не только для нас. Для самих англичан. Мы сидели рядом с Никитой Павловичем Симоняном, а через проход располагались принц Уильям, президент Футбольной ассоциации Англии, а также Дэвид Бэкхэм и Бобби Чарлтон. Когда они узнали, что Англия вылетела, получив всего два голоса, на них всех лица не было.

— Этот провал — результат провокаций со стороны британской прессы, которые, мягко говоря, не понравились членам исполкома ФИФА?

— Есть несколько факторов. Англичане вели себя очень высокомерно. Ни с кем не разговаривали, никого не пытались убедить, словно им автоматически должны были отдать победу. Ну и британская пресса подогревала страсти. Англичане сами себя закопали.

ПУТИН СКАЗАЛ: «ЭТО МЫ ДОЛЖНЫ ВАС БЛАГОДАРИТЬ»

— Вы еще в советские времена боролись за чемпионат мира 1990 года. Когда Россия получила турнир 2018 года, к вам пришло осознание: «Вот и все! Мечта сбылась»?

— Безусловно. В первый момент наступило опустошение. А потом объявили, что прилетит Президент. Виталий Леонтьевич поручил мне «накрыть поляну» для членов исполкома в нашем отеле. Пришли, правда, далеко не все. Зато многие старались попасть на пресс-конференцию Путина.

Потом была встреча Путина с Блаттером с глазу на глаз. Когда Президент приветствовал нашу делегацию, мне довелось пожать ему руку и поблагодарить за большую поддержку. В ответ на это он мне сказал: «Это мы вас должны поблагодарить». Было приятно.

Потом Блаттер, его швейцарские друзья, я, Сорокин и Чернов удалились в отдельную комнату в ресторане и часов до четырех утра отмечали победу.

— Когда пошли нападки на право России принять у себя чемпионат мира, официальные лица в нашей стране высказывались в духе «враг не пройдет». Но не было ли у вас все-таки сомнений?

— Их не бывает только у определенной категории людей. Но, с одной стороны, в заявочный комитет поступала информация, с другой, я сам поддерживал контакты, и вера в то, что мы победим, становилась все крепче.

ЕВРО-2012 В ОБМЕН НА ОЛИМПИАДУ

— Попадались разные сведения о том, что помешало Советскому Союзу получить чемпионат мира 1990 года. Загвоздкой все-таки послужил бойкот Олимпиады-84?

— Да. Как только стало известно, что советские спортсмены не поедут на Игры в Лос-Анджелесе, тогдашний президент ФИФА Жоао Авеланж, с которым мы были очень дружны, дал понять, что шансов у нас нет и бороться бессмысленно.

— Это была лично ваша идея попытаться заполучить ЧМ-90, а впоследствии — чемпионат Европы-2008?

— Конечно. Я же возглавлял Управление футбола, потом РФС, был членом исполкома ФИФА.

— Почему Мутко не стал затем бороться за Евро-2012 года?

— Не знаю. В то время, когда решалось, где провести этот турнир, я работал на олимпийскую заявку Сочи-2014. В заявочный комитет официально не входил, но как вице-президент Олимпийского комитета России вел переговоры с членами МОК. Мы тесно работали с Дмитрием Чернышенко, который возглавляя заявочный комитет, вместе просчитывали, с кем нужно встретиться. Огромную роль сыграл тогда Авеланж, благодаря которому члены МОК от футбола поддержали Сочи. А с некоторыми представителями Украины и Польши мы продумали абсолютно легитимную комбинацию: мы поддержим их футбольную заявку, они – нашу олимпийскую.

В результате общих усилий 4 июля 2007 года на сессии МОК в Гватемале, куда я летал, российский город победил и стал столицей зимних Олимпийских игр 2014 года.

— Так, может, оно и к лучшему, что России не дали чемпионат Европы 2008 года? Зато спустя десять лет прошел чемпионат мира.

— Пожалуй. Италия в 1990 году провела чемпионат мира через 10 лет после первенства Европы, у Франции в 1998 году перерыв между двумя турнирами составил 14 лет. В случае России, сто процентов, такое не допустили бы.

Перейти к верхней панели